Книга Умереть с первого взгляда, страница 166 – Питер Джеймс

— Скоро будет виден коттедж, — произнес Гастингс.

Дорогу перебежал какой-то зверь.

— Олень. Хорошо, что не саблезубый тигр, да? — усмехнулся шофер.

— Ха-ха, — отозвался с заднего сиденья Райли.

— Я вам рассказывал про тот случай, когда меня отправили проверить сообщение о тигре, замеченном в лесопарке Станмер?

— Нет, но мы с удовольствием послушаем, — обреченно проговорил Гастингс.

— Оказалось, что он сбежал из цирка! А что, никто из вас, полевых, не погиб в когтях диких зверей? — спросил водитель.

— Нет, чаще мы погибаем от скуки.

— А что будет, если вам понадобится сходить по-большому?

— У меня такой проблемы нет, — ответил Гастингс. — Я всегда принимаю перед работой имодиум, от него такой запор, что будь здоров.

— Как-то раз я провел трое суток в фургоне-рефрижераторе, припаркованном возле наркопритона в Уайтхоке, в Брайтоне, — сказал Райс. — Пришлось мочиться в бутылку. Впрочем, оно того стоило. Мы взяли тогда этих подонков.

В свете фар открылся еще один проезд, обозначенный распахнутыми настежь полусгнившими и заросшими ежевикой деревянными воротами, которые, судя по всему, уже много лет не закрывались, и такой же древней овальной деревянной табличкой с надписью: «КОТТЕДЖ „ПРИМРОУЗ“» над почтовым ящиком.

Водитель остановил машину.

— Хотите, чтобы я проехал дальше?

— Нет, — отказался Гастингс. — Здесь будет в самый раз.

Они повторили заранее оговоренный пароль: «Гремучая змея». Если Гастингс, или Райли, или кто-то из вспомогательной команды произнесет эти слова, значит вся их маскировка пошла прахом, операция теряет статус тайной и незамедлительно переходит в разряд открытых. У вспомогательной команды был свой позывной: «Ромео-один».

Когда наблюдатели со своими тяжелыми рюкзаками выбрались из машины, водитель неожиданно процитировал:

— «Оставь надежду, всяк сюда входящий…»

— А ты, оказывается, тот еще весельчак, Чарли! — заметил констебль Райли.

— Не-а, я просто люблю фильмы ужасов. Желаю приятно провести время, парни!

Когда фургон отъехал, наблюдатели надели очки ночного видения и двинулись по дорожке, которая сначала резко уходила влево и вниз, а затем выравнивалась. Она растянулась на три четверти мили, окаймленная с двух сторон зарослями папоротника и чахлым кустарником с немногочисленными рододендронами и густой стеной леса за ними. Наконец впереди открылся и сам дом, погруженный в кромешную темноту. В очках ночного видения он казался призрачно-зеленым.

Это было прочное кирпичное здание с тремя фронтонами, тростниковой крышей и слегка смещенной от центра входной дверью. Справа с ним соединялся как будто добавленный после многолетних раздумий уродливый гараж на две машины, находящийся, по-видимому, в крайней степени запустения. Гастингсу, занимавшемуся до поступления в полицию продажей недвижимости, показалось, будто кто-то сложил вместе два или даже три коттеджа, превратив их в единое жилище. Большая часть фасада заросла плющом, а остальное закрывали собой почти голые ветви глицинии.

Перед домом, за нестриженой лужайкой с кирпичным колодцем желаний, окаймленным круговой гравийной дорожкой, был припаркован небольшой внедорожник. Наблюдатели сбавили шаг.

— Ну прямо как в сказке про Гензеля и Гретель, — тихо проговорил Гастингс.

— Мм, я бы скорее подумал про «Техасскую резню бензопилой», — так же негромко возразил Райли.