Книга Прайм-тайм, страница 89 – Максим Шаттам

— Понятно.

— У нас есть послание для народа.

Свободной рукой он достал из рюкзака распечатанный лист. Шарлен облегченно вздохнула. Похоже, она снова в игре.

Кратос разложил лист на столе и произнес доверительным тоном:

— Ты права, Шарли. Это важный момент. Пришло время сказать правду.

Полночь.

Новый день в сердце ночи.

Вся Франция знала, что Кратос собирается говорить. В прямом эфире. Восемнадцать часов по Нью-Йорку, идеальное время для вечерних новостей. Шесть часов утра в Шанхае и семь в Токио, как раз перед началом рабочего дня.

Захватчик заложников в теленовостях с обещанным заявлением, пистолет у виска национальной звезды – ну как упустить такую удачу? Предоставить ему мировую трибуну, а для телеканала получить захватывающую интригу без всяких затрат, гарантию заоблачных рейтингов и грандиозной прибыли от рекламы.

Черная фигура с зеркальным лицом сидела рядом с Полем Даки-Ферраном, у которого от страха все-таки начала проступать испарина. Черный человек держал в одной руке пистолет, а в другой лист бумаги, глядя прямо в главную камеру.

Он смотрел в глаза народу, а народ должен был видеть свое отражение в его зеркальном лице.

Как только на табло часов на площадке показались одни нули, зазвучал его искусственный голос. Новое начало. Никаких цифр, только пустота, единственный момент ежедневного отсчета вне времени. Свободная зона.

— Мы, граждане наших наций, лжем сами себе. Мы научились жить в таком комфорте, что привыкли требовать, вместо того чтобы созидать. Мы не слушаем, потому что считаем, что и так все знаем. Мы не действуем – мы надеемся.

Он сделал первую паузу, как и всякий раз, когда хотел, чтобы его слова достигли аудитории. Он держался идеально прямо.

— Мы потребители, мы хотим. Нами движут желания и зависть. Мы предпочитаем общаться виртуально, скоро мы будем проводить больше времени в Интернете и соцсетях, чем в собственной жизни, стараясь совершать что-то реальное. И что же мы извлекли из этой новой жизни? Из обычаев и привычек этого зарождающегося двадцать первого века?

Обиду.

Горечь.

Гнев.

Кратос варьировал темп и паузы, подчеркивал то, что считал важным. Его маска обращалась то к странице, которую он читал, то к камере.

— Попробуйте возразить мне, что народ не возмущается этой системой, тем, что мы считаем несправедливостью, асимметрией власти… Большая пятерка – «Гугл», «Амазон», «Фейсбук», «Эппл», «Майкрософт» кристаллизуют наши тревоги, а скоро появятся новые. И та же история с нашими правительствами. Они бездействуют, когда нужно защищать наше будущее перед лицом экологической угрозы. Все решают деньги. Попробуйте возразить мне, что вы не чувствуете, как нами завладевают эти страхи, что не они определяют глубинные процессы нашего общества и формируют наши реакции. – Кратос положил свой лист и указал на камеру обличающим жестом. – Вы ответственны за каждый из этих эксцессов. За эти сбои. Все вы. Я. Мы. Сообща. Пора прекратить это коллективное лицемерие и взглянуть на себя в зеркало. Задать себе честные вопросы. Сказать себе правду.

Поль отшатнулся, словно его напугала мощь этого синтезированного голоса. У него, привычного к публичности, на лбу выступила испарина, чего с ним никогда не случалось в эфире.

— Мы перекладываем вину на других. Слишком давно и долго, – продолжал Кратос. – Мы твердим одну и ту же мантру: «Ничего больше не работает!» Но никогда сами не несем за это ответственности. Знаете почему? Потому что мы не хотим принимать реальность – мы хотим получить то, что не готовы делать сами, поэтому обвиняем других. Так проще. Я не говорю о горстке истинных активистов, которые полностью изменили свой образ жизни, – я говорю о нас, о массе, о тех, у кого есть власть… Мы жалуемся на могущество большой пятерки, но кто вознес их туда? Разве хоть одна из этих компаний что-то украла или навязывала нам свои услуги насильно? Их сверхмощь – результат наших желаний, наших покупок, нашего каждодневного выбора. Мы сами решили использовать их, отдавать им наше время, наш труд, наши деньги. Сильные мира сего сильны потому, что мы сообща позволили им получить этот статус. Мы пользуемся их услугами, это наш выбор… Мы – потребпроизводители.