Книга Прайм-тайм, страница 46 – Максим Шаттам

— К чему он клонит? – удивился Дан.

Шарлен следила за каждым словом, каждой интонацией Поля. Ее внимание было скорее приковано к нему, чем к содержанию текста. Он выглядел совершенно спокойным, и она ни секунды не сомневалась, что его слова напрямую и мгновенно найдут отклик у миллионов людей, сидящих перед экранами телевизоров.

Кратос встал у него за спиной, и его черный силуэт резко контрастировал с залитой светом студией.

— Поколения отдалились друг от друга, их разделяют различия во взглядах, в мотивации, – продолжал Поль. – Они видят мир совсем не так, как их предшественники. Но то, что произойдет сегодня вечером, без сомнения, вновь сплотит их – от молодых до самых старых. Все вы сидите сейчас передо мной – у телефонов, планшетов, экранов, – привлеченные возможностью стать свидетелями насилия, соблазном увидеть невиданное, обещанием невероятного зрелища. Всех вас объединяет одно болезненное желание: узнать, что случится в прямом эфире.

Поль сделал паузу, которую можно было бы назвать театральной, если бы продолжение не было столь чудовищным для него самого:

— А произойдет то, что я, Поль Даки-Ферран, я… – Поль споткнулся, облизал губы, перевел дух и произнес, не дожидаясь, чтобы Кратос велел ему продолжить: – Я, Поль Даки-Ферран, умру у вас на глазах. Потому что мы слепы. Потому что мы превратились в капризных, вечно недовольных существ, которые не желают понять, как им повезло, что они живут в почти свободном, почти справедливом, почти нормальном обществе, и от этого погибают. Я… Я умру, потому что…

Капитан Остен и его заместитель Натэ переглянулись. Остен нажал кнопку рации, чтобы предупредить свои команды:

— Всем приготовиться к операции. Команда один, вы входите. Команды два и три, контроль зон и готовность к подкреплению. Команда четыре, по приказу открываете огонь по цели.

Один за другим командиры доложили о готовности.

Спецназ не мог позволить Кратосу убить заложника. Они еще не успели занять нужные позиции, но, если необходимо наступать, они будут наступать.

Затем Остен обратился к Родрику и Симону:

— Вы отключаете трансляцию по моему сигналу.

— Но тогда он убьет Поля! – возразил Симон.

— Он в любом случае именно это и собирается сделать.

Шарлен прикрикнула ни них:

— Лучше послушайте, что говорит Поль!

Тот продолжал, контролируя дыхание с почти чрезмерным в подобных обстоятельствах профессионализмом. Кратос за его спиной напоминал тень смерти.

— …Я умру, потому что мы стремимся противостоять друг другу вместо того, чтобы объединиться и спасти то, что еще можно спасти. Я умру, потому что мы больше не хотим созидать сообща, а желаем лишь сражаться, и я стану символом безумного капитализма, символом тех, кто не разучился мыслить и, следовательно, уверен в своей правоте, тех, кто больше не желает слушать и слышать друг друга. Я умру, чтобы доказать вам, что вы правы в своем безразличии. Почему сегодня вечером нас собралось так много перед экранами, перед этим нацеленным на меня оружием? Разве оно угрожает вам напрямую? Нет. Жертва – это я. Вы сидите и смотрите на меня, чтобы увидеть, как я умру. Давайте зададимся вопросом, что это говорит о нас? О каждом из вас. Выключите ли вы экран после этих слов? Нет. Вы будете ждать, просто чтобы увидеть. В нашем мире в жертву приносят невидимых, но сегодня нож гильотины упадет при свете софитов – чтобы мы больше не могли прятаться за своими отговорками и отводить глаза. Сегодня вечером всем нам придется взглянуть в лицо правде. Нам необходимо осознать силу, которой обладаете вы, граждане-потребители.