Книга Прайм-тайм, страница 220 – Максим Шаттам

Янис следил за бликами на гребнях волн, похожими на переливающиеся драгоценные камни.

— Знаешь, в чем кроется секрет фокусов? – спросил он. – Иллюзионист привлекает внимание публики к одной руке, а в это время другой проделывает главный трюк, которого зритель не замечает. Выкуп, выплаченный «Медиаплексом», был видимой рукой, а краудфандинг оставался в тени.

— «Медиаплекс» получил свой выкуп назад, но кому достались деньги от пожертвований зрителей? Это и есть твой вопрос?

Он кивнул, потом спросил:

— Кратос так много знал и о спецназе, и об антитеррористах, знал, как нас обойти, как не дать вмешаться… Я сначала думал, что заодно с ним действует какой-то бывший полицейский. Но на самом деле достаточно тщательно изучить вопрос. Ему не требовалась секретная информация, достаточно было покопаться в Интернете и проявить изобретательность.

Шарлен смотрела на Яниса, гадая, к чему он клонит.

— Зато о канале, об организации выпуска новостей он знал абсолютно все. Знал, как пройти на съемочную площадку, знал о существовании зеркального полотна, за которым можно спрятаться, знал, что надо войти во время репортажа, чтобы трансляцию не прервали немедленно, даже знал, в каком ухе у Поля наушник, сим-карту какого оператора нужно вставить в мобильник, чтобы смотреть в студии прямой эфир, потому что там ловится только одна сеть. Он должен был иметь сообщника внутри канала. Иначе никак.

— Сообщника, который дал ему полную информацию о Поле Даки-Ферране. Такого, который хорошо его знал, – продолжила Шарлен.

— Да. И уже встречался с мозговым центром операции, с Чезаре Моретти. И имел свои причины так ненавидеть Поля, чтобы, не колеблясь, отдать его на растерзание преступникам. И хотел заставить эту индустрию заплатить за собственное отчаяние.

Молчание. То самое драгоценное молчание, которое так много значит.

Шарлен погрузила руки в теплый песок.

— Ты давно знаешь? – спросила она.

Он пожал плечами. Вид у него был задумчивый.

— Честно говоря, я до последнего надеялся, что ты будешь все отрицать, успокоишь меня и скажешь, что я опять все выдумал.

— Я достаточно лгала, Янис. Больше не могу. Не тебе.

Лицо спецназовца исказилось – то ли от слишком яркого света, то ли от досады и разочарования.

— Зачем? – властно спросил он. – Зачем ты это сделала?

— Потому что мне пришла в голову эта идея, – ответила она с отсутствующим видом, уйдя в свои мысли, воспоминания и обуреваемая чувством вины. – После того как я хотела покончить с собой, мне уже ничто не приносило радости. Нужно было за что-то ухватиться… за что угодно, за какой-то амбициозный проект, бросить кому-то вызов, но только чтобы это имело для меня смысл. Я пришла на «МД1», пыталась успокоиться, притворялась, будто все еще верю в журналистику, в свои идеалы, но каждая следующая неделя доказывала мне, что я ошибаюсь. Это происходило постепенно. Но толчком ко всему стала злость, потому что мне нужно было убедить себя, что я не оставлю Поля безнаказанным.

Она сделала паузу, вспоминая подробнее.

— Поль был хищником. Я долго не могла поверить, но чем больше я с ним общалась, тем очевиднее это становилось. Он пытался поиметь и меня, и… Я никогда не забуду тот вечер, когда меня спас лишь инстинкт, одно мгновение. Он настолько поднаторел, что это уже смахивало на методику, своего рода отработанный ритуал, с помощью которого он превращал женщину в бездушную вещь. Я сумела от него ускользнуть, но я видела девушек, на которых он положил глаз, а на следующий день увольнял их или они сами уходили. Видела и тех, кто оставался, но при этом сильно менялся. Хищник, защищенный собственной славой, и никто не осмеливался сказать ему и слова поперек. И Поль был слишком хитер – открыто он не нападал. Он действовал подло, исподтишка, но результат был чудовищным. Акула под толщей вод, которая охотится на жертву, даже не высунув плавника. Кричи не кричи, тебе все равно никто не поверит. Поэтому я тоже поступила как все – просто заткнулась. Но воспоминания и женская солидарность не давали мне покоя. Я хотела что-то сделать, остановить его. Защитить этих девушек, заступиться за тех, кто уже пострадал…