Книга Имперский вор. Том 3, страница 10 – Дмитрий Ра

— Я знаю! – тяжело говорит Шах и прибавляет длинную матерную тираду.

«Ваши» – это, без сомнений, князь Назаров. А вот «наши» – это кто для Таш?..

Она ухмыляется и вдруг треплет Шаха по волосам.

— Да нормально всё будет.

Богатая, успешная бизнес-леди. Аристократка из захудалого рода. Кузина моего сокурсника. У Токсина фамилия матери, отец Таш – его родной дядя.

Константин Шаховский – тоже одарённый из захудалого рода. Обычный наёмник, шавка князя Назарова. Поправочка: бывшая шавка князя Назарова. Не богатый. Не успешный. Что может связывать его с Таш?

Явно не койка – они не любовники, это видно. Однако хорошо знакомы.

— И ещё, – говорит Таш, забирая у Шаха пакет, который он всё это время перекладывает из руки в руку.

Начинает выгружать на стол продукты. Среди них – двухлитровая бутылка молока.

— Это, – она тычет поочередно в промасленный пакет и молоко, – не тебе. Это домовому. Будешь давать, он сам не возьмёт. И доставкой заказывай, как кончится. Молоко и круассаны, он любит.

— Кто любит?.. – переспрашивает Шах и опять матерится.

— Я, а ты придурок! – немедленно откликается гулким голосом домовой. – Учти, матерщины не потерплю. Выкину из дома и следы веником замету. Ходят тут… козлы…

Шах молчит и кусает губы. А потом отвешивает Таш низкий поклон:

— Спасибо тебе, Наталья Сергеевна! Обещаю: твою доброту я не забуду.

— Помни, помни, – соглашается Таш и спрашивает с сочувствием: – Ну чего ты, Костик? Ты, главное, ему не хами, домовому. И будет у вас любовь и согласие.

— Чертей у твоего братца не водится? – хмуро интересуется Шах.

— Достанешь меня – и чертей приведу, – обещает домовой. – А в лабораторию Димкину зайдёшь – так тебе и черти ласковыми покажутся. А ты, красна девица, оборзела совсем. И ведь сказано было…

Не дав ему договорить, умница Таш тоже отвешивает поклон – чуть не до пола. Не Шаху, конечно, а туманному нечто, зависшему перед его мордой.

— Спасибо тебе, дедушка, за ласку и помощь! Уж прости, что человека тебе привела на жительство.

— Два дня молока не приносила… – бурчит домовой.

Таш уходит, не оставляя Шаху ключи. А новый постоялец Токсина плюхается на диван и утыкает лицо в ладони. Я утираю пот с лица – невидимость удержу ещё минут пять от силы. Впрочем, уже и ни к чему.

Бесшумно подхожу к Шаху и тычу двумя пальцами ему в шею. Несильно – он приходит в себя быстро, но уже лежит носом в диван, а я сижу сверху, вывернув ему руку.

— Дёрнешься – сломаю, – предупреждаю, когда он начинает ворочаться.

— Ты кто?!

— Чёрт в пальто, – хмыкаю я. – Ты как в лабораторию попал? В бункер, где в камере сидел?

— Тебе-то что? С-сука!.. Пусти!

Но вырваться из моего захвата ещё никому никогда не удавалось. Разве что наставнику в школе, лет четыреста назад.

— Сцепился с одним хреном, – неохотно отвечает Шах. – Старый знакомый. За ним, видно, следили. Повязали нас обоих…

— Имя хрена?

— Ну, Соболев… Матвей.

Как-то так я и предполагал. О том, что Шах тоже сидит в бункере, мне сказал именно Матвей. И вряд ли Матвею показывали там пленников.

— Как удрать сумел оттуда?

— Там заваруха случилась. Под шумок удалось.

Хвалю:

— Молодец. А чего к Назарову не пошёл?

— Ты кто такой?!

Хмыкаю:

— Я твоя совесть, Костик.

— С-сука…

— Ну, совесть – она такая. Так что с Назаровым не поделил?