Книга Имперский вор. Том 3, страница 13 – Дмитрий Ра

Отлично… Подразделение Тайной канцелярии для расследования особо важных преступлений. И что же мне собирались вменить?

— Вы мне так и не сообщили, господин капитан, в чём именно меня обвиняют. Думаю, сейчас самое время.

Баканов смотрит на меня едва ли не как на монстра из разлома. Но хмуро отвечает:

— Ограбление. Похищение бесценного артефакта, принадлежащего британской королевской семье.

Круто. Видимо, про него и говорил явившийся вчера сюда, ко мне «на свиданку», Горчаков-старший. Впрочем, его-то понять как раз можно: он сказал, что этот артефакт поможет его сыну Максу восстановиться. Другой вопрос – при чём тут, мать вашу, британская королевская семья? А главное, при чём тут я?

— И откуда же я его украл?

— Из сейфа графа Горчакова, а то вы не знаете, – хмыкает Баканов. – И оставили там сумку со своими отпечатками. Которую и предъявил его сиятельство, когда писал на вас заявление, князь. Поскольку обыск вашей комнаты в башне Императорского училища ничего не дал, естественно предположить, что артефакт уже далеко…

— А что же вы в лагере обыск не провели?

— Отчего же, – хмыкает Баканов. – Провели сразу после вашего задержания. Но предсказуемо ничего не нашли и там. Было бы наивно предполагать, что вы таскаете с собой такую вещь.

Он вдруг наклоняется над своим столом и, глядя на меня в упор, сообщает:

— Вы, князь, государственный преступник. И я не я буду, если не докажу, что это так! Просто честное предупреждение.

— У вас ко мне личные счёты, капитан? – осведомляюсь с интересом.

— Пока нет, – вздыхает он. – Но вот-вот появятся.

— Любопытно, – киваю я. – В таком случае не изволите сказать, кого это мы ждём? В таких, – обвожу взмахом кабинет, – приличных для «государственного преступника» условиях?

Баканов всё же не выдерживает и матерится.

А потом раздаётся негромкий стук в дверь.

Вошедший мужчина вежливо здоровается со мной, проходит к столу и усаживается, не дожидаясь приглашения. Ему около пятидесяти, он абсолютно лыс, очкаст и грузен. И однозначно чувствует себя как дома.

— Н-ну-с, господин капитан? Я вижу, что мой подзащитный поступил как законопослушный гражданин империи, вернувшись сюда. А значит, ваше положение становится даже хуже, чем ожидалось, не так ли? Князь Каменский не совершал побега из изолятора, в чём вы так яростно меня пытались меня убедить.

Баканов багровеет.

— Перепрятывал похищенное, возможно, – хмуро говорит он.

— Возможно, возможно, – весело говорит лысый…

…адвокат?

Тут же получаю подтверждение:

— Простите, князь, я не представился! – Лысый поворачивается ко мне и склоняет голову в коротком поклоне. – Юрий Владимирович Урусов. Ваш адвокат.

Имя мне смутно знакомо.

— Прошу вас, князь, потерпеть этот беспредел ещё совсем недолгое время, – говорит Урусов и снова обращается к Баканову: – Итак, господин капитан. Должен ли я ещё раз перечислить вам процессуальные нарушения, которые вы допустили во время ареста князя Каменского?

— Нет! – с ненавистью отвечает Баканов. – А вот я вынужден вам повторить, что это грабитель, ордер на арест которого подписан главой Тайной канцелярии.

— Ну что вы, это лишнее. Однако арест – ещё не суд, вина князя не доказана, а вот процессуальные нарушения налицо. Ведь даже протокол задержания составлен с нарушениями. Это не протокол, простите, а безграмотная отписка, которая не сделала бы чести даже первокурснику юридического факультета. И, пожалуй, я всё же повторюсь…