Книга Имперский вор. Том 7, страница 55 – Дмитрий Ра

Впрочем, бессмысленно не только это. За пять минут, которые я бессильно трепыхаюсь в кольцах многоножки, я успеваю: сломать два ногтя, получить трещину в ребре и, кажется, сломать какую-то кость в ступне. И всё это — лишь просто пытаясь двигаться. Будто каждое движение приносит максимальное количество урона.

Поняв это, перестаю трепыхаться и поднимаю голову, глядя на Червя. Он всё так же стоит на морде Милы, скрестив руки на груди.

— Ну что, понял наконец? — ухмыляется он. — Та тёлка, с которой ты меня познакомил. Это её работа.

Нет, не понял. Дориан сказал, что боги «поставили на меня». Так с чего бы Тее пытаться меня убить? Нет, богиня любви, конечно, та ещё стерва. Но, вопреки любви к розовому и сердечкам, она далеко не дура. И логика в её хорошенькой головке — гость довольно частый.

Хотя если вспомнить… Да, когда мужики впервые появились у меня в поместье Вольских, Тея липла к Червю так, будто он сделан из розового шоколада.

— Помнишь, я говорил тебе, что мой второй дар — удача? — хмыкает Червь. — Вот он твою подружку и заинтересовал. Неплохо она трахается, к слову. Вот только после наших… игр мой дар поменял полярность. Теперь это дар невезения, пусть и с дебильными спецэффектами. Но разве это важно, когда получаешь то, чего хочешь?

Какое-то время он ржёт. А потом продолжает:

— Если бы не этот дар, я бы до сих пор полудохлым торчал в карцере Назарова. А теперь это он там загибается. А я сейчас заполучу тебя.

— Заполуча…

Хочу посоветовать ему закатать заполучалку, но неожиданно сильно прикусываю язык. Рот наполняется кровью. Долбаный дар невезения, долбаная Тея! Понятно же, что она пыталась «откусить» у Червя его дар удачи. Видимо, что-то у неё получилось. И, скорее всего, она и понятия не имела о том, что под раздачу попаду я.

Многоножка тем временем вползает в свою пещеру.

Учитывая вид симбионтов Милы, я ожидаю вони и луж протухшей плоти. А вместо этого попадаю в огромный грот, подсвеченный какими-то фосфоресцирующими грибами. Мне даже кажется, что стены поблёскивают разноцветными кристаллами. Посреди — небольшое озерцо с такой же фосфоресцирующей водой.

Это даже красиво.

Многоножка распластывается на полу. Червь спрыгивает с неё и располагается на каменном выступе, похожем на трон.

— Если я сдохну — ты отсюда не выберешься, — говорю, сплёвывая кровь. — Ты не портальщик.

— Зато ты портальщик, — отвечает он, пожимая плечами. — Как только я установлю с тобой связь, ты сделаешь всё, что я прикажу. И никакие симбионты типа твоей чёрной дряни тебе не помогут. Невезение распространяется на всех.

А на Шанка? Скорее всего — да. Он же тоже попал под раздачу. Я чувствую его: маскируется под часть тела Милы. Но на мысленные призывы не реагирует. Червю его не найти: попробуй отличи, какая из десятков рук и лап — симбионт Милы, а какая — отрубленная длань бога.

Интересно, какой откат у этого дара? И как проверить, кончилось ли его воздействие, но при этом не получить новых ран.

— Видишь, видишь? — вдруг вскрикивает Червь. Он вскакивает со своего каменного уступа и несётся в мою сторону. — Я же говорил, что получится! Даже защиты бессильны перед даром невезения!

Я почти не могу двигаться в кольцах Милы. Да и не горю желанием. Но, скосив глаза, вижу десятки тонких золотых нитей, которые тянутся ко мне от Милы и, будто шерсть, потихоньку прорастают в кожу. Я не чувствую ничего: ни боли, ни чужих приказов в своём разуме. Зато наваливается сонливость. Меня словно укачивает этими прикосновениями.