Книга Рыжая Соня и Тень Сёгуна, страница 33 – Владлен Багрянцев

Один из инженеров открыл небольшой деревянный бочонок. Внутри был мелкий, угольно-черный порошок, пахнущий серой.

— Они называют это «Огненное Зелье». Или Черная Пудра, — сказал Каэль. — Мы заложили десять таких бочонков в низине прошлой ночью, под прикрытием темноты.

Соня смотрела на черный порошок. До нее и раньше доходили слухи из далеких восточных земель о каком-то алхимическом оружии, способном метать гром и молнии. Но она, как и многие воины Запада, считала это бабьими сказками, не стоящими доброй стали.

Теперь она видела, как сказка превращает в пыль неуязвимое чудовище.

— Порох… — прошептала она.

Вечером, когда лагерь праздновал победу, а запах серы все еще висел над долиной, смешиваясь с запахом жареного мяса, Соня сидела в стороне от общего костра. Она точила свою нагинату, но движения ее были механическими.

Взрыв в низине все еще стоял у нее перед глазами. Гашадокуро, существо древней магии, которое не брала сталь, было уничтожено в мгновение ока. Не героем, не великим магом, а несколькими бочонками с черной грязью и фитилем, который поджег какой-то безвестный инженер.

Она смотрела на свое отражение в полированном лезвии. Рыжая Соня, Дьяволица с мечом, легенда Хайбории. В этом новом мире, пропахшем серой, ее мастерство, ее сила, ее отвага — все, чем она гордилась и на что полагалась всю жизнь, — начинало казаться чем-то устаревшим. Как бронзовый топор в век железа.

В мире, где любой трус может уничтожить армию, просто поднеся факел к бочке, есть ли место для таких, как она? Для тех, кто привык смотреть врагу в глаза, прежде чем нанести удар?

Эпоха героев заканчивалась. Наступала эпоха пепла.

Спустя два дня после уничтожения Гашадокуро к лагерю осаждающих прибыл новый обоз. На этот раз волы тащили не провиант и не стрелы. Они волокли огромные, низкие платформы на широких деревянных колесах, которые увязали в грязи по самые оси.

На платформах лежали они. Чудовища из бронзы и железа.

Соня, стоя на валу, наблюдала, как кхитайские инженеры и яматайские рабочие с натугой стаскивают орудия на заранее подготовленные земляные насыпи. Это были гигантские трубы, украшенные литьем в виде чешуи и оскаленных пастей. Они напоминали храмовые колокола, которые какой-то безумный кузнец решил превратить в оружие убийства.

— Сейрю-но-Икадзучи, — произнес генерал Каэль, подойдя к Соне. В его голосе звучала смесь гордости и опаски. — «Драконы Лазурного Грома». Дар северного Кхитая.

Их было шесть. Шесть бронзовых глоток, нацеленных на черные стены Курогане.

Подготовка к стрельбе напоминала темный ритуал. Артиллеристы, одетые в защитные фартуки из толстой кожи, засыпали в жерла мешки с той самой «Черной Пудрой». Затем, с помощью длинных шомполов, загоняли внутрь пыжи из соломы и тряпок. И, наконец, вкатывали каменные ядра размером с голову огра, специально вытесанные каменотесами.

— Огонь! — скомандовал главный кхитайский мастер, взмахнув красным флагом.

Артиллеристы поднесли тлеющие фитили к затравочным отверстиям.

Секунда тишины. А затем мир снова взорвался.

Земля под ногами Сони подпрыгнула. Грохот шести выстрелов слился в один чудовищный рев, от которого заложило уши, а вороны, кружившие над полем боя, попадали замертво. Густые клубы белого едкого дыма окутали позиции батареи.