Книга Рыжая Соня и Тень Сёгуна, страница 3 – Владлен Багрянцев

Он посмотрел на Соню своими раскосыми, лишенными тепла глазами, и его губы растянулись в подобии улыбки.

— Рыжая Соня из Ванахейма, — проговорил он. — Моя госпожа знала, что ты придешь. Море нашептывало ей о твоем приближении.

— Пусть твоя госпожа оставит шепот для своих богов, — отрезала Соня, спрыгивая на пирс. Ее сапоги гулко стукнули по дереву. — Я слышала, у нее есть проблемы с лемурийской падалью и мешок золота, который тяготит ее казну. Я готова облегчить ее ношу. Но сначала я хочу видеть тех, кого мне придется убивать.

Евнух поклонился, и в этом жесте было больше угрозы, чем почтения.

— Лемурийцы — не просто люди, капитан. Они — эхо прошлого, которое не хочет умирать. Они призывают тени из бездны. Пойдем со мной. Императрица ждет тебя в Нефритовом Дворце. Там ты узнаешь, что твоя сталь — лишь малая часть того, что потребуется для победы в этой войне.

Соня обернулась к своим людям.

— Харальд, остаешься за главного. Если через два часа я не вернусь — подожгите этот порт и уходите в открытое море. Кром свидетель, я не хочу, чтобы наши души сгнили в этом тумане.

Она последовала за посланником, чувствуя на себе сотни немигающих взглядов воинов в масках. Впереди, в глубине острова, за нефритовыми башнями, небо над вершиной вулкана вспыхивало тревожным фиолетовым огнем. Повесть о льде и пламени Севера здесь, в сердце Востока, обещала стать историей о крови и безумии.

Путь к Нефритовому Дворцу пролегал через город, который казался Соне застывшим кошмаром курильщика опиума. Улицы Яматая были идеально чистыми, но лишенными жизни. Жители, одетые в серые и черные одежды, прижимались к стенам домов, провожая рыжую ванирку взглядами, в которых не было ни любопытства, ни страха — лишь тупая, рабская покорность судьбе.

— Твои люди выглядят так, будто их выпотрошили и набили соломой, — бросила Соня, чей шаг, тяжелый и уверенный, гулко разносился в этой гнетущей тишине.

— Они знают свое место в великом порядке вещей, — не оборачиваясь, ответил евнух. — В Яматае каждый — лишь тень в лунном свете Императрицы.

Дворец вырос перед ними внезапно, словно исполинское дерево, высеченное из цельного куска зеленого камня. Стены его пульсировали едва заметным фосфорическим светом, а из-под земли доносился едва уловимый гул, похожий на биение огромного, больного сердца.

Внутри царил полумрак, пронзаемый лишь тонкими лучами света, падающими из узких бойниц под самым потолком. Воздух здесь был таким густым от аромата тяжелых курений, что у Сони закружилась голова. Она незаметно прикусила губу, чтобы резкая боль вернула ей ясность рассудка. Она знала: в таких местах магия так же реальна, как сталь в ее руке, и гораздо опаснее.

В Тронном Зале, на возвышении, которое поддерживали статуи восьмиглавых змей, восседала Химико.

Она не была похожа на дряхлую старуху, какой Соня ее себе представляла. Императрица-Ведьма казалась юной девой, чья кожа белизной могла соперничать со свежим снегом Ванахейма. Но глаза… Это были глаза существа, видевшего, как рушились горы и испарялись океаны. В них не было зрачков — лишь две бездонные воронки фиолетового пламени.

— Ближе, дитя холодных земель, — голос Химико прозвучал прямо в сознании Сони, холодный и скользкий, как чешуя змеи. — Ты пахнешь солью и кровью. Это добрые запахи.