Книга Кланы. Суд ёкаев, страница 29 – Александра Гардт

— А меня туда однажды занесла нелегкая. Вы правильно сказали, я не колдую совсем. Не Циньшань-гэ, чтобы преобразовывать материю словом. Но я же чувствую, и я же вижу. Паучье логово, а девчонка-продавщица попала в сети. Ну, то есть знаю я Ирку. Учились вместе в школе. Поэтому, наверное, и продрало так.

Я поставила очередную зарубку в мыслях и кивнула, стараясь сохранять спокойный вид.

— Теперь покоя нет ни от своих, ни от чужих.

— Она в него влюблена вроде бы. Даже по глазам видно, – сказала я.

Колдун замахал на меня руками:

— Нина, я понимаю, что вы недавно во всем этом крутитесь, но черт подери, неужели непонятно, что ёкаи обладают очарованием?

— Паук? Огромный паук с меня ростом обладает очарованием? Простите, Ли Гуэй, но это смешно.

— Не смешно, а грустно. Да, он может привлечь жертву. Но, если честно, мне все равно, влюблена она по-настоящему или нет. Да, плевать. И да, я ее сломаю, чтобы сохранить ей жизнь.

— Подождите, – тут руками замахала уже я. – Подождите-подождите. Он мне сказал, что ест других, да и то редко, а Ира – это любовь всей жизни.

Колдун посмотрел на меня как на восторженную идиотку, и я совсем потерялась.

— И вы его слушаете. Ёкая, да?

— Понимаете, мне некого больше слушать. Вас, его. Иру, подозреваю, не имеет смысла.

— Ну послушайте других ёкаев. Спросите, что значит эта их ёкайская любовь. И какое у нее наивысшее проявление.

Колдун разнервничался совсем – на щеках появился лихорадочный румянец, – но парадоксальным образом стал увереннее и напористее.

— Вы на что намекаете?

— Я вам прямо говорю, что он не избежит соблазна и съест ее. Ёкаи, Нина, – силы зла. Им многое дозволено. И если вы поинтересуетесь, например, почему даже наша нечисть не заводит долгих отношений, вам все скажут одно: из боязни не удержаться. Они и влюбляются в того, кто притягательнее, по другим соображениям. Может, вам будет понятнее аналогия с вампирами, вы же дитя Запада. Кровь вкусная, а девушка красивая. И что первичное, а что побочное…

— Так вы ее заколдовали, чтобы она перестала его любить?

Колдун кивнул, и я поняла, что мне срочно нужно выпить, а еще лучше – напиться так, чтобы ничего этого не помнить. Что один говорит убедительно, что второй рассказывает – не оторвешься.

— А других способов не было?

— Она любит его. Серьезно вот, без дураков. Только убить чувство.

— Но вы только что говорили про наведенные эмоции…

— Говорил. И что, какая разница? Выкладывать – так начистоту. Может, были наведенные. Может, нет. Главное, что сейчас она от него без памяти. Думаю, даже паука не испугается, хотя это, конечно, не факт.

— Но вы же за нее решаете.

Колдун наконец посмотрел мне в глаза и сказал стальным голосом:

— Знаете, Нин, понятия не имею, что вы надумаете. Только в противном случае за нее решит он. А тут она будет жива и здорова. Личность восстановится. Не сразу, конечно. Ну, я ее не буду обижать. Принадлежность – не любовь. Будет меня слушаться, и только. А я ей скажу убираться подальше от паука и жить своей жизнью. Такая вот история. Вы имейте в виду, что вам тот же выбор придется сделать, что и мне. Я все понимал и вообще ждал расправы. А теперь ответственность на вас… И я, наверное, пойду.

Со скамейки он снялся решительно, я не успела его остановить. Посидела молча, посмотрела на часы. Встала, пошла в машину.