Книга Кланы. Суд ёкаев, страница 2 – Александра Гардт

— Ты как универ написала?

Маринка перечитала творение рук своих, ойкнула и растерянно уставилась на меня. Ну да, пробиваться – это к ней. А вот устранять последствия в виде поломанных кирпичных стен – обычно моя прерогатива.

— Может, ручкой исправим?

Я бросила взгляд на очередную группу прилетевших, размышляя над предложением. Помотала головой:

— Сама знаешь их менталитет. Кто курсач писал про особенности, Пушкин? Давай лучше вообще без таблички. Увидим группу…

Закончить я не успела. По проходу грохотали чемоданами самых разных расцветок человек восемь корейцев. Судя по коротким юбкам, модным кедам (корееведы мы или где!) и общему виду шестнадцатилетних школьников, контингент был наш.

— Вперед! – прошипела я, надевая на лицо широкую улыбку и выдирая у Маринки неудавшийся плакат.

Маринка подлетела к шедшему первым парню (высоченному даже по нашим меркам) и затараторила с невыносимой скоростью. Вот что стажировки животворящие делают.

Изображая красивый тупой овощ, я вслушалась в разговор. Дети были наши, все без исключения, главным в группе и правда оказался Ким Чжаён (умеет же Маринка выхватывать нужную информацию), они вовсе не устали, все счастливы познакомиться, а вот еще если прямо сейчас сделать селку, корейский аналог селфи, так вообще будет замечательно.

Позади наших корейцев уже начала скапливаться небольшая пробка из рассерженных американцев. Пробормотав себе под нос: «Разделяй и властвуй», я шмыгнула к концу очереди и – наиболее простыми выражениями – попросила девчонок на выход. Маринка, кажется, подхватила мое начинание, в результате корейцев мы увели на безопасное расстояние, отбили у таксистов, а на грубое замечание одного из американцев я проорала вслед что-то, в свою очередь, не вполне вежливое. Чжаён уставился на меня слегка шокированно, я пожала плечами и отправилась расставлять миленьких кореянок подальше от туристических троп. Сначала нужно было объяснить, что мы сейчас делаем, куда едем, как держимся в городе и вообще.

Пока Маринка экспрессивно размахивала руками, я украдкой бросила взгляд на Чжаёна. Красавчик, ничего не скажешь: высоченный, наверное, за сто восемьдесят, длинноногий, глаза жгучие… Вполне во вкусе Маринки. Я покачала головой. Оставшиеся двое ребят подобных эмоций не вызывали даже близко, стандартные, как везде, а этому – хоть в модельное агентство или айдолы, состоять в суперпопулярной группе и сводить девчонок по всему миру с ума. Нет, зачем-то изучает Россию. Тоже мне, умник нашелся.

Я вспомнила, как нечто подобное высказывала мне сама Маринка, и прыснула в кулак. Тогда, на втором курсе, мы с ней друг друга недолюбливали, подружились значительно позже. И слава богу – со своей привычкой сидеть в тени я довольно долго не могла найти никого близкого. Родители остались во Владивостоке, школьные друзья разъехались кто куда, да и Москву сложно было назвать гостеприимным городом. Пускай у меня и имелась собственная крошечная квартирка на окраине, а родители исправно присылали деньги.

— Что с общежитием? – спросили по-корейски, и я отвлеклась от мыслей.

Реплика принадлежала Чжаёну, а Маринка суетилась где-то у другого конца нашей стройной линии с огромными чемоданами.

Я пожала плечами. Нет, говорила я по-корейски отлично, все-таки и сама на стажировки каталась, да и поначалу была здорово увлечена идеей выучить язык и выйти замуж если не за айдола, то за красивого корейского парня. Самая лучшая мотивация для нарабатывания вокабуляра. Но сейчас лезть на рожон мне не хотелось. Схватят, припашут, и вот ты уже активист, гордость магистратуры и обязана ехать встречать студентов по обмену. Кстати, к вопросу о том, куда приводят мечты.