Книга Время неблагих. Книга первая, страница 17 – Максим Далин

Мёртвого я видел только один раз в жизни, с год назад. Тяжёлая история, на самом деле. Какого-то жалкого и несчастного деда, явного пропойцу, ещё и хромого калеку, на нашей улице сбил мотор — и пока ждали карету скорой помощи, пока жандармы расспрашивали трясущегося водителя, я увидел, как мёртвый встал. Призрачный слабо светящийся силуэт отделился от скомканного тела и выпрямился, как не стоял при жизни. Наверное, только в молодости у него была такая стать. И я видел, как он стоял, задрав лицо, на окровавленном асфальте — и белый свет пал на него прямо с небес, а дух шагнул и растворился в этом свете.

Единственный случай, когда Дар доставил мне радость. Ну вот, увидел же я своими глазами, как Господь забрал несчастную душу в рай в неизречённом милосердии выше справедливости. Я очень сильно порадовался за бедного деда, свечу ему сходил поставить. Пусть ему на лоне Господнем будет лучше — на нашем свете ему точно было плохо.

Но это был совсем другой случай. И совсем другой мёртвый, не из кошмарного сна.

— Скажи, киса, — спросил я шёпотом, — мне ведь надо рассказать Шельду? Про парня-нежить?

— Ау-у! — сказала худенькая и ткнула меня головой в подбородок.

— Наверное, ты права, — сказал я. — Не буду говорить пока. Надо учиться разбираться самому. Не хватать взрослых за рукава. У него и так хлопот полон рот.

Я никому ничего не сказал.

Вставало семейство Шельда поздно. Я уже успел здорово проголодаться, я к тому времени, когда моя новая семья собралась в столовой, обычно уже на втором уроке сидел. А в замке с раннего утра что-то делала только прислуга.

Как тени. Не видно и не слышно.

Тётя Ириса совсем не такая. Когда она прибирается или гремит посудой в кухне — об этом в курсе все обитатели квартиры. И о её мнении по самым разным вопросам, от политики до воспитания детей — тоже все в курсе. И меня она норовила поймать и воспитывать при каждом удобном случае. А тут…

Горничная скользнула со стопкой одежды. И замерла, увидев, что я уже не сплю, а книжку читаю.

— Бельё мессира.

Не глядя. Тихо.

— Спасибо, — сказал я. — Положите сюда, пожалуйста.

Положила и выскользнула бесшумно.

Вчера, за ужином — тени. Сегодня утром те, кто убирает дом — тени. Никто не смотрит, никто не пытается разговаривать. Такие тихие, что в этом есть жуть какая-то.

Вот и на завтрак меня позвал этот… мажордом или кто он тут.

— Завтрак, мессир.

Тихо. В полупоклоне таком. Ни единого лишнего звука.

Они же совершенно обыкновенные люди! Ничего такого особенного я от них не чувствую. Что ж они так себя ведут, будто сами призраки? Это этикет такой? Или они боятся? Или что?

Нет, вообще, конечно, страшно. В чём-то. Всё-таки Пёс Господень, высшая власть, дальше уже Иерарх и сам Господь. Мне-то тоже бывает… страшновато. Но не до такой степени, чтобы вот так… Или им до такой?

Или они просто боятся место потерять, а я себе навыдумывал всякой чуши. Им же тут, наверное, платят как инженерам или чиновникам высокого уровня. И любой будет держаться за такую работу: всё-таки, не камень рубить на морозе, спокойно, уютно и жалованье отличное.

Эти размышления меня настолько успокоили, что я уже совершенно без всякого мандража пришёл в столовую. С худенькой. И сёстры меня немедленно обхихикали.

— Валиен и Ласочка — дружба навек, — выдала Рафка. — Ну всё, папа, теперь Ласка будет к Валиену ходить спать.