Книга Время неблагих. Книга первая, страница 140 – Максим Далин

Я мотнул головой. Приходил в себя потихоньку.

— Ну, так… почти. Но понял намного больше. Как ты вообще жив-то остался, сюпруг?

— На меня по-другому действует, — грустно сказал Рошер. — У меня что-то вроде молитвенного экстаза случилось. До слёз. Тебе повезло ещё.

— До сих пор рыдаешь? — спросил я. Очень ему сочувствовал.

— Уже нет, — Рошер улыбнулся. — Научился смеяться, очень отпускает. Тот мордобой на чердаке помог сильно. Но сначала было… сложно… и конфетка злилась. А сделать с собой ничего не мог. Но… ты понимаешь.

— Я понимаю, — сказал я. — Не любить вообще невозможно.

Рошер кивнул.

— Девушкам, наверное, проще, — сказал он. — Мамочку вот вообще нисколько не дёргало… я думаю, ей никогда тяжело не было. Или леди Джинере. Да вообще всем заграничным принцессам. Никогда не слышал, чтобы кому-то из них с нашими королями не жилось. Королям бывало плоховато, а принцессам — порядок.

— Девушкам можно, — сказал я. — И плакать, и молиться, и хохотать… когда девушка плачет — её просто жалеть хочется. А когда кто-нибудь из нас — скажут, что сопли развесил. Тем более, когда вот так… вроде без повода… от одной благодати.

— Но ржать помогает, — сказал Рошер. — И оплеухи тоже, как ни странно. Всё становится чётче. А с малюткой ты, всё-таки, осторожнее. Она — экспериментатор ещё тот. До беды не доэкспериментируйте.

Здраво, конечно. Здраво.

Для нас с Лэриком были приготовлены отдельные купе, но мы все сидели у Глейзы и Рошера, которым особые апартаменты устроили, на четверть вагона почти. Там было очень хорошо — ну и вообще в поезде было очень хорошо. Как-то особо хорошо. Свободно дышать.

Я даже сравнить ни с чем не могу. Совсем свободно.

И августейшие отдыхали. Глейза посвежела, улыбалась чаще, глаза заблестели — всего-то за день. И Лэрик улыбался чаще. Рошер, по-моему, тоже отдыхал, потому что Глейза отдыхала. За последний день в Святой Земле мы потратили так много сил, что даже говорить было тяжело — при том, что хотелось поговорить, многое обсудить… Но мы как-то дружно решили, что успеем.

Рошер с Лэриком затеяли игру в перелесские карты, в три глазка — и стали меня учить. Оказалось занимательно. Мы немного поиграли — сперва на сухарики с орехами, потом Лэрик выиграл целую вазочку, сказал, что не интересно, и мы начали играть на то, чтоб проигравший мяукнул под столом. Очень развеселили Глейзу.

Мы настолько успокоились и расслабились, что даже обедали вместе с королевой и Ильсорой. И получилась совершенно неожиданная штука: вместо того, чтоб слушать, как Вирелла ворчит, я сразу начал рассказывать какую-то невероятную ерунду из серии «а у нас в школе» — и внезапно присоединился Рошер, который подхватил тему «а у нас в корпусе». Кажется, мы оба заврались лютейше — зато хохотали августейшие, все, включая Ильсору, и королева хихикала не хуже, чем принцессы.

И всё это было так славно, что я даже поверил, будто мы впрямь едем просто на курорт. И начал думать, что увижу море же, настоящие Солнечные Воды, не в светоленте, а по правде. Лэрик сказал, что у нас в багаже есть ашурийская бумага, пяток холстов на подрамниках и кое-что ещё годное для рисования, и я размечтался, как мы с Лэриком и с Глейзой, конечно, будем рисовать море… и я, может быть, подберу какую-нибудь ракушечку причудливую и её порисую карандашом в разных ракурсах, просто для интереса…