Книга Время неблагих. Книга первая, страница 131 – Максим Далин

— Ну… они же нам чужие, ты говоришь сам… — сказал я, и вдруг меня осенило. — А остальные? Ну вот взять перелесцев… Ты перелесского Князя знаешь?

Лео улыбнулся:

— Замечательный мальчик. Совсем юный, очень светлый, очень сильный. И его клан очень юный, там много совсем молодых вампиров. После Войны с адом они многих потеряли… тяжёлая история была. Именно оттуда несколько вампиров ушли… в ад ли, в небытие ли, в какое-то иное ли место… именно они превратились в опасную нежить. Но именно в Перелесье сейчас до изумления светлые Сумерки, а где беглецы, я не знаю.

Я даже растерялся немного. Звучало как-то не слишком…

— А в Прибережье? — спросил я. — Знаешь?

— Там старый, — сказал Лео. — Очень. Один из самых старших на Великом Севере, суров… грозен, как языческое морское божество. С ним и с междугорцем я близко не общаюсь. С Оскаром Междугорским когда-то в незапамятные времена, как я слышал, дружила Княгиня Зельда… но я не рискую. У меня и моего крохотного клана — горстки уцелевших — слишком мало сил. Кто знает, как к нам отнесётся эта… стихия… тем более, что я слышал: адмирал Олгрен Прибережский не просто общается с королевой Виллеминой, а считает себя её… о, не подданным, конечно… но, возможно, рыцарем… Впрочем, не об этом разговор. Если вдруг… допустим, хоть я и не уверен, что это вообще возможно, но если вдруг судьба сведёт тебя с Клиссой Приморской — не сомневайся. Она светлая Княгиня, не очень стара и добрый товарищ мне.

— Ясно, — сказал я, хотя намного яснее мне не стало.

А ещё я теперь думал, что в Прибережье всё-таки страшноватые вампиры. «Суров, грозное языческое божество» — это о симпатичном человеке не особо скажешь.

А Лео смотрел на меня и на мою команду грустно, грустно и как-то… я вдруг вспомнил сон, где он заглядывал в окно замка Шельда — и капля крови стекала по его щеке, как слеза.

— Ты же не хочешь, чтобы мы уезжали? — спросил я. — Тревожишься за нас?

Лео вздохнул только.

— А остаться…

Лео обвёл команду печальным взглядом — и тронул мою щёку. Обжигающий, ледяной, блаженный холод, который сразу уходит внутрь, впитывается в жар.

— Если вы останетесь здесь, — сказал он медленно, — тебя убьют в ближайшие дни, Валиен. А их высочества будут… не важно. Уже не будут. Завтра вы будете в пути. Мы спасаем тебя, Валиен… даём их высочествам вздохнуть… но не пришлось бы обменять твою жизнь на жизнь графа Рошера. Присматривайте за ним, друзья мои. Граф Рошер — самый уязвимый из всех. Не забывайте.

На этих словах мои августейшие обняли Рошера, смутившегося до вишнёвого цвета — Глейза слева, Лэрик справа. И Лэрик сказал:

— Кто будет обижать сюпруга, будет иметь дело со мной. И со злой старшей, что гораздо страшнее.

И Глейза хихикнула.

А я на них смотрел — и мне было пронзительно жутко.

— Мне нужно уходить, — сказал Лео. — Мне жаль, отчаянно жаль. Мне полагалось бы сидеть с вами всю ночь. Учить вас истории и политике, рассказывать то, о чём молчат живые. Учить тебя, Валиен. Но у меня нет времени… и у тебя нет времени.

— Лео, — еле выговорил я, — это ничего… мы вот вернёмся и будем сидеть по ночам. Ты… отцу скажи, что я ему желаю удачи… и пусть он маме скажет, что ей тоже…

Лео кивнул и повернулся к окну — и в этот момент его окликнул Лэрик.

— Мессир Лео, — сказал он, — есть вопросик. Важный.