Книга Время неблагих. Книга первая, страница 128 – Максим Далин

— Организовать тебе проблемы ей это не помешает, — грустно сказала Глейза. — Вот что. Наши вещи соберут. Вниз — не пойдём. У меня предчувствие: не надо нам.

— И я думаю, что не надо, — сказал я. — Я всей кожей чувствую, что тут безопаснее.

— Они сюда точно не пойдут, — сказал Лэрик. — Ни мама, ни Даурин. Они терпеть не могут это место, им, кажется, здесь плохо. Может, это тоже какой-нибудь оккультный фокус, а? Может, Сэдрик тут нарисовал какой-нибудь знак, чтоб упырей отгонять?

— Не знаю, — сознался я. — Но я ещё мало умею.

Нам уже сильно хотелось спать, но спать было никак не лечь, потому что сидеть и болтать хотелось ещё больше. Как будто имело значение, что мы вместе.

И мы сидели и болтали, а за окнами уже стояла сырая темень, небо казалось не чёрным, а бурым, и фонари светили где-то внизу, сюда свет не доставал. Потом Лэрик играл на пианино «Драконью колыбельную» Трильда — как-то так здорово подходило… к нашей тревоге, к нашим надеждам, к этой мокрой бурой ночи…

Я, кажется, почти дремал с открытыми глазами — и вдруг внутри меня эта струна Дара: дзынь! Как меня передёрнуло! Я аж подскочил! И слышу: стучат в окно.

Тук-тук так. Тихонечко. А мои замерли просто.

Я сглотнул, окончательно проснулся и сказал:

— Это ничего. Кто бы ни был — не плохой, чувствую. А окно можно открыть?

Лэрик пошёл к окну, медленно — и вдруг обернулся и улыбнулся:

— Идите сюда! Смотрите, чудо какое!

Открыл окно — а там на скате сидит маленькая сова! Ну, знаешь, бывают такие серенькие в крапинку лесные совы, кругленькие и пушистые. Сидит и пуговицами своими янтарными смотрит на нас. Не боится совершенно.

— Прелесть! — восхитилась Глейза и протянула руку.

И сова очень осторожно переступила лапами своими с громадными когтями Глейзе на запястье, будто боялась проколоть или оцарапать. Сказка какая-то…

Глейза её погладила по пёрышкам и поразилась:

— Я думала, совы тёплые… а она холодная…

И в этот момент сова вдруг превратилась в столб света, как прожекторный луч, бледный, лунный — и вышел из луча Лео собственной персоной.

— Лео! — заорал я радостно. — Вот это номер! Ты можешь становиться совой⁈

Лео улыбнулся, как артист, которому трюк удался.

— Вы ведь позволили мне приходить запросто… и я пришёл проститься. Экстренный королевский поезд подадут к восьми часам утра. Твой отец, Валиен, вместе с государем Кеннетом сорвали планы милых людей, которых по многим причинам не устраивают ваши каникулы.

— Значит, точно уедем? — спросила Глейза с надеждой. — Мессир Лео, дорогой, как я рада вас видеть и как я рада это слышать!

Лео поклонился, как паж. Улыбаясь.

— Неужели вы правда вампир, мессир? — спросил Рошер, на всякий случай отступая на шажок назад. — Когда вы превратились, я думал, что с ума сошёл.

— Я правда вампир, граф, — ласково сказал Лео. — Я вижу, вы взяли себя в руки. Это хорошо. Вы все держитесь хорошо, друзья. Ваш союз чуть-чуть прибавит вам сил… и, надеюсь, вас защитит судьба. Но кое-что вам обязательно нужно иметь в виду. Боюсь, нынешняя поездка на море может оказаться несколько… необычной.

— Из-за того, что с нами Валиен? — спросил Лэрик.

— Валиен создаёт дополнительные шансы, — сказал Лео. — Он будет видеть то, чего не видите вы. Но то, что Гетвуд Заозерный — вернейший союзник вашего отца, или, правильнее сказать, вернейший вассал Святой Земли, и вам должно быть очевидно.