Онлайн книга «Фарфор Ее Величества»
|
— Да, — сказал штабной. — И, клянусь Бездной, я слышал, как этот свет шептал: «Иди ко мне… иди ко мне…» — и содрогнулся. — А зачем убили Дайра? — спроси я. — Мне уже рассказали, что вы тут принесли в жертву двоих… — Да по ошибке! — истерически заржал Соули. — Да подумаешь, всё равно у него Дара не было, у-ха-ха… — Заткнитесь, действительно! — гаркнул штабной. — Тэйгил посоветовал, — нехотя сказала Люнгера. — Они с мессиром Нагбертом предположили, что с рабочими зеркалами в Резиденции случилось что-то дурное, и Тэйгил вспомнил древний способ очищать Пути. Но всё пошло совсем не так, как ожидалось… — Да уж, — сказал штабной и снова содрогнулся. — Потому что эту… сущность, которую мы призвали на крови Дайра… свет тоже сожрал. А Гэнш просто подошёл слишком близко… — Да, — сказала Люнгера. — А потом прибежал камергер мессира Нагберта, визжал, будто его режут, и мессир ушёл к себе. Всё. Мы его больше не видели. Его покои заперты, никто не отвечает. Справиться через зеркало невозможно. — А Тэйгил удра-ал! — запел Соули на какой-то оперный мотив. — Удра-ал-удрал, паршивый трус! А мы тут ждём неведомо чего… — закончил он в миноре и шмыгнул носом. — Понятно, — сказал я. — Надо выяснить, что стало с Нагбертом. Мы с Индаром сломаем двери и войдём. Ты с нами, Барн, может понадобиться помощь и кровь. — Мы можем сопровождать, — предложил штабной. Самое смешное, что, кажется, искренне хотел помочь. Как трогательно. — Не стоит, — сказал я. — Вы живые, там опасно. Барна мы уже научились прикрывать, а вот как выйдет с вами — не поручусь. Они прониклись. Никто и не рвался. Мы спокойно ушли, а они ещё и дверь в приёмную прикрыли. Ладно. Кто их осудит! Кабинет короля, который Нагберт взял себе под лабораторию, впрямь был заперт изнутри. Как мы ни прислушивались — ничего не могли разобрать, зато воняло нестерпимо. Тошнотворно воняло. Я только раз в жизни чуял приблизительно подобное — когда горел адский храм в Синелесье. Барн закашлялся и ругнулся: — Вот же адовы потроха копчёные! Тошнить тянет! — Дыши глубже, ягнёночек, грядут сады небесные! — хихикнул Индар и подёргал дверную ручку. — Таки заперто. Выбиваем. Дверь мы вынесли на счёт «три!» и ввалились в кабинет, освещённый парой газовых рожков. Смрад висел здесь, как ядовитый газ. И мы немедленно поняли, в чём дело. На диване, облокотясь на пару бархатных подушек, сидел Нагберт в брюках, расстёгнутой и выдернутой из-под ремня рубахе и босой. Он был мертвецки пьян, но не спал, а пребывал в состоянии, которое Барн называл «остекленевши»: поднял на нас мутные глаза — и какая-то даже мрачная мысль в них проскочила. На полу валялись бутылки из-под островного и заозерского рома и из-под междугорской полынной настойки. Как Нагберт мог выжрать столько спиртного и не упасть замертво — не знаю: хватило бы напоить экипаж крейсера. Зеркало Нагберт завесил плотной чёрной тканью. А у зеркала, на ковре, находился источник дикой вони. — Ух ты, Боже ж мой! — вырвалось у Барна, и он передёрнулся от омерзения. А Индар нагнулся посмотреть. — Фантастика… — пробормотал он. — Только глянь, Клай… оно ведь материальное. Но это не кадавр с демоном внутри, это, прекраснейшие мессиры, демон в его родном теле. Которое сей гениальный муж как-то ухитрился адаптировать к нашей реальности. Думаю, не ошибусь, предположив, что именно это — пресловутая цыпаляля. |