Книга Фарфор Ее Величества, страница 244 – Максим Далин

И распахнул дверь.

И мы все увидели картину, достойную кисти кого-нибудь великого.

Толстый штабной генерал Гилор, который ещё недавно лебезил перед Нагбертом, как только мог, теперь стоял навытяжку перед мрачным Норфином — и натуральные слёзы текли по его брыластой физиономии. Его даже мы не смутили: он пришёл каяться и искать защиты.

— Честное слово, ваше высокопревосходительство, я ни на секунду не собирался шашни крутить с этими погаными чернокнижниками! Чтоб они передохли! — всхлипывал он, не обернувшись на наши шаги. — Я только хотел выяснить, что эти гады замышляют, чтобы потом доложить вашему высокопревосходительству! И Дайр… Господи Вседержитель, это такой кошмар! — и зарыдал так, что затрясся животом.

Человек в отчаянии и ужасе.

А Норфин в позе некроманта, допрашивающего особенно паскудное привидение, в мундире, накинутом на рубаху, смотрел на Гилора с мрачным омерзением. Он не верил и, похоже, не вполне понимал, что происходит.

Наверное, подозревал, что очередное подлое предательство.

А на нас взглянул с надеждой.

— Здорово, мессиры фарфор, — и в его голосе послышалась некоторая даже радость. — Слава Богу, вы в Резиденции, Клай. А то сегодня с полуночи тут всё кувырком летит. Не только я, а и прадедушка никак в толк не возьмёт, что за ерунда творится.

— Прадедушка здесь? — спросил Индар с весёлым удивлением.

И прекраснейший мессир Эглир не просто вышел, а прямо-таки собрался из сумеречных теней, чтобы эффектно выйти на свет и раскланяться.

Гилор шарахнулся, его взгляд сделался совсем диким.

— Сунулся к чернокнижникам, а Сумерек боится, слякоть, — буркнул Норфин.

— Доброе утро, мессир Эглир, — сказал я. — Успеете рассказать до рассвета?

— Погода не радует, милейший, — сказал Эглир брюзгливо. — Дождь, извольте видеть, небо затянуто. Ещё несколько минут, исключительно из уважения к вам, я могу потратить на всю эту белиберду. Так вот. В Резиденции очень скверно, юноши. Отвратительно. Ещё никогда не было настолько скверно. Это во-первых. Во-вторых, я получил весть от мессира Князя с чётким указанием не ходить через зеркала. Во избежание… недоразумений. В-третьих, здесь убили двоих, по крайней мере. Грязная, предельно грязная смерть… вот этот… ренегат… вам расскажет. Вот такие славные обычаи в Лесах, как когда-то пели мужики.

— Слишком общо, — заметил Индар.

— Ах, простите, — Эглир снова поклонился, на сей раз вдребезги иронически. — Молоденькие солдатики прекраснейшего мессира Князя больше сведущи в разведке, а я старик и не умею играть в войну. Могу лишь предположить. Вы закрыли переход на Зыбкие Дороги. И вся эта банда пыталась его открыть чем ни попадя. Но — увы.

— Убили Дайра? — спросил я.

— Да, — Эглир брезгливо скривился. — И какого-то, условно говоря, некроманта из армейских, из тех, кто на фронте, как говорили, заклинал демонов по бумажке. Тщательно убили, старательно, как следует, надёжно… но с раскрытием Путей не преуспели, вот досада!

Гилор взглянул на него возмущённо и жалобно, но не посмел возразить.

— Всё закономерно с Дайром, — сказал я. — Когда рыбаки зовут краба на ужин, ему бы подумать, что выпить с ними не удастся.

Норфин нервно взоржал. На сухом лице Эглира промелькнуло подобие улыбки.

— Однако мне пора, мессиры, — сказал он. — Пасмурно и темно, но я чувствую, что солнце вот-вот взойдёт, хоть и за тучами… А мне придётся лететь из-за всех этих новомодных фокусов с зеркалами.