Книга Фарфор Ее Величества, страница 229 – Максим Далин

— Пойдём уже, мародёр, — мне хотелось рыкнуть, но я снизил голос. — Время идёт.

— Нигде не горит, — снова отмахнулся Индар. — Когда я ещё у него пороюсь… О, смотри!

Бросил на замызганный рабочий стол, обожжённый, с разводами от какой-то пролитой дряни, тетрадь в кожаном переплёте, сделал на переплёте стремительные надрезы — в виде раскрывающей звезды — и капнул из маленькой бутылки, которую вынул из кармана. Защиту сломал.

Не потратил и минуты.

— Что это за дрянь? — спросил я. — То, что ты лил вместо крови?

— Раствор Чёрного Солнца, — сказал Индар. — Я, кажется, как-то тебе уже говорил… заменяет кровь козла в обрядах попроще и на взлом работает. Не вздумай только использовать для серьёзного, опасно.

— Тетрадка Нагберта пригодится, — сказал я.

— И я так подумал, — Индар свернул тетрадь в трубку и сунул под сюртук, за ремень. — Теперь пойдём.

— Сейчас, — я показал на чертёж на стене, который мы увидели ещё в зеркало, когда пытались отыскать Нагберта первый раз. — Давно хотел спросить, что это за штука.

— Да ерунда, — отмахнулся Индар. — Выпендрёж. Зачем-то срисовал со старого гримуара, где рассказывается о наведении одержимости, так уже лет триста никто не делает. Просто для красоты повесил… или… — и провёл ладонью над поверхностью чертежа. — Ты ничего не чувствуешь?

Я потянулся — и мне немедленно захотелось вытереть ладонь.

— Это кожа человека, выделанная под пергамент, — сказал я. — Ребёнка.

Индар кивнул.

— Для обряда, — сказал он. — Знать бы, для какого… неважно, пойдём отсюда.

Дверь ожидаемо оказалась заперта снаружи — но никакой специальной защиты Нагберт не поставил. Я легко выбил плечом хлипкий засов — и мы оказались на площадке маленькой лестницы, ведущей только вниз.

— Калека здесь не был, — сказал Индар. — Он видел только дверь. А дверь, очевидно, ведёт на эту лесенку. Зачем-то Нагберту нужен кабинет выше поверхности земли, а вот лабораторию он сделал пониже. Впрочем, у него и кабинет напоминает, скорее, вторую лабораторию. Для двух типов обрядов, очевидно. Видишь, там, внизу — ещё одна дверь?

— А за ней твари шляются?

— За ней — знакомая калеке лаборатория. Будь внимателен.

В лабораторию вела дверь, закрытая на такую же условную, хлипкую задвижку. Думаю, Нагберт закрывал эти двери лишь из любви к порядку: вряд ли кто-то, кроме него, пользовался этой лестницей. В нижней лаборатории — дело иное: тут шла основная работа.

Здесь, как ни странно, было довольно светло: горели холодные синеватые огни в стеклянных шарах, не похожие ни на газовые рожки, ни на электрические лампы.

— Это светящаяся плесень, — пояснил Индар. — Ад легко терпит такой свет, даже самые чувствительные к освещённости твари. Хаэла тоже таким пользовалась.

Никакой аптечной чистоты: оккультная грязь сочилась под дверь, ею пропитались стены, стеллажи, оборудование… На каменном полу так часто чертили звёзды призыва, что их призрачные следы ощущались Даром как жирная копоть. От стеллажей тянуло таким, что в ту сторону не хотелось смотреть — но именно поэтому посмотреть было нужно.

И увиденное просто душу резало.

— Похоже, — сказал Индар, — мы познакомились с детками папочки Нагберта.

— Ты думаешь, это были его дети? — еле выговорил я.

— Биография калеки тебя не убеждает? — хмыкнул Индар. — Эх, беленькие… всё это — безупречная жертва. Моя леди практиковала. А женщине, предположу, это морально тяжелее. Инстинкт, как-никак, материнские чувства…