Книга Фарфор Ее Величества, страница 209 – Максим Далин

А мне было здорово неспокойно. И Индару, я заметил, тоже.

— Мне эта идея не нравится, — пробормотал Индар, не мешая Барну рассказывать принцу про то, как на побережье ловят рыбу. — Совсем не нравится.

— Почему? — спросил я. — Мне тоже тревожно, но я не могу объяснить.

— Во-первых, — сказал он тихо и мрачно, — я не верю, что вампир пронесёт душу хоть несколько шагов даже в нашем лучшем из миров, а о Зыбких Дорогах просто умолчу. Никогда не слышал, чтобы вампиры вообще могли держать душу отдельно от тела хоть мгновение.

— И я не слышал, но Ричард… — заикнулся я.

— Ричард молод ещё, — буркнул Индар. — Очень славный и очень юный вампирчик, хоть и Князь… хотя… может, лично он и удержал бы. Он особенный. Но девка из свиты Эрнста… Пфе.

— А допустим, что удержит? — сказал я. — Ричард её научит?

Индар так здорово выпятил губу и закатил глаза, будто фарфор ожил на миг.

— А как ты себе представляешь обряд на Зыбких Дорогах? — спросил он насмешливо. — Как ты думаешь, почему они называются Зыбкими?

Я задумался. Я вдруг понял, что за время, прошедшее после Синелесского Рейда, забыл Зыбкие Дороги, как кошмарный сон. Вспоминались только мерцающие серебряные струны во мгле, которая не была мглой, и дикий мёртвый холод…

Можно ли что-то нарисовать на том почти неосязаемом серебристом ничто, что стлалось нам под ноги? Или на тех мостах из ледяных струн? И чем? И что будет…

— Так, — сказал я. — Я тебя, кажется, понял.

— Ничего не выйдет, — безнадёжно сказал Индар. — Впрочем, в любом случае ничего не выйдет. Потому что Оуэр — не единственный сын папочки Нагберта. Даже если Нагберт уже пустил прочих отпрысков под нож, остаётся Дингр.

— Так ведь наследник! — я замотал головой, потому что уж эта идея точно в ней не укладывалась.

— Ну и что, — сказал Индар. — Подумаешь. Тут власть над большей частью Великого Севера на кону. Думаешь, пожалеет какого-то сопливого мальчишку почти без Дара? Жена нового родит. Новую жену возьмёт. Соули усыновит. Глупости. И сантименты.

Я вспомнил тон, которым Нагберт вещал об избранных и новом времени, и мне стало нехорошо. Скорее всего, Индар говорил чистую правду.

— Что же делать? — спросил я потерянно.

— Не знаю, — сказал Индар. — Думать.

Я еле дождался момента, когда вспыхнуло зеркало, и был до щенячьего восторга рад видеть хмурую Карлу. Хмурая — не худший случай. Могла быть в ярости.

А при Карле — не только Тяпка. И даже не только Ричард, раздосадованный и печальный — похоже, ему кто-то объяснил то же самое, что мне объяснил Индар. С Карлой пришёл мессир Валор. Вот уж совершенно не ожидал его увидеть, думал, он дико занят, но вот — выкроил время для беседы. Одет он был предельно элегантно, и парик на нём был мирного времени, с пышным бантом на затылке. Почему-то меня это порадовало: раз Валор озаботился костюмом, значит, не так всё плохо, как может показаться.

А рядом с Валором стоял адмирал Олгрен, смотрел на всех неодобрительно, надменно и сурово.

Прежде чем Карла успела что-то сказать, Индар подчёркнуто радостно выдал:

— Ну вот, дорогие мои конфиденты, всё и разъяснилось, не так ли? Счастлив приветствовать, мессиры прибережцы, целую ваши ноги, дивная леди. Мессир Ричард, ваш план был признан небезопасным?

— Просто нерабочим, — вздохнул Ричард. — Но мессир Олгрен считает, что выход есть. А я думаю, что это кошмар, а не выход.