Книга Фарфор Ее Величества, страница 212 – Максим Далин

— Нет, — сказал Рэдерик. — Я тоже ничего.

— Отлично, — продолжал Валор тоном столичного лектора. — Другими словами, вы понимаете, что государь Рандольф, будучи в здравом уме, способный руководить своими поступками, ни в коем случае не пошёл бы на такой безумный шаг, как венчание с вашей матушкой? Тайное. В деревенском храме. В обществе двух, несомненно, аристократов, но…

— Да, мессир Валор, — сказал Рэдерик. — Мессиры Клай и Индар считают, что отца опоили. Или прокляли.

— Может быть и так, — сказал Валор. — Но у меня есть некоторые основания предполагать, что всё несколько сложнее… главным образом потому, что ваш Дар уникален, прекраснейший мессир Рэдерик. Не похож на смертный Дар некромантов, не похож на королевское чудо… Ближе всего вы напоминаете мне человека, одержимого стихией, но и это не вполне вам подходит. Я слышал от ваших товарищей, что вы отличаетесь истинно королевским самообладанием. Люди, принадлежащие стихии, много-много импульсивнее.

— Отчим учил меня держать себя в руках, — сказал Рэдерик.

Он совсем проснулся, был насторожен и очень внимателен.

— Несомненно, — сказал Валор с изящным старомодным поклоном, — мессиру Хоурту это замечательно удалось, а вы были отличным учеником. Но есть ещё одна не указанная особенность вашего высочества.

— Чудеса делать? — спросил Рэдерик и хихикнул.

Милейшая такая наивность. Детская.

— Да, — сказал Валор. — Не те, что называют «королевским чудом», но те, что связаны с жизнью как стихией. Будьте любезны, дорогой принц, скажите откровенно: что вы чувствовали, когда отдирали колючие ветки от нашего друга Клая?

Рэдерик задумался.

— Я чувствовал… злость, — сказал он медленно. — И испугался за мессира Клая. И… простите, мессир Валор, я не знаю, как объяснить. Мне вдруг стало очень… хорошо… где-то под мыслями. Под злостью. Там оказалась какая-то злая радость… потому что я понял эти ветки. Почувствовал. Знаете… как мышек. Или цветы в горшках. Собак — не так. У собак разум большой, они понимают почти как люди. А у мышек разум меньше, а у цветов — совсем нет разума, но вот это… есть… жить они хотят. Не понимают, но кое-что чувствуют, как могут. Им бывает приятно и неприятно.

— Как любопытно! — не удержался Индар. — И каково же было этим колючим лианам?

— Не очень хорошо, — тут же ответил Рэдерик. — Они хотели впиться в живое и им питаться, а наткнулись на мессира Клая, у него снаружи живого мало, только внутри, где им не достать. Я, когда стал рвать ветку, знал, что оторвётся. Ей не хотелось держаться.

Карла свистнула — и мне тоже очень хотелось. Рэдерик взглянул на неё.

— А я не умею свистеть, — сказал он огорчённо, с тенью даже зависти. — Вы мне потом покажете, леди Карла?

— Прошу прощения, — тут же сказал Валор, вскинув палец. — Свистеть мы будем учиться в мирное время. А пока я попрошу вас, ваше дивное высочество, рассказать, что вы делали и чувствовали дальше.

— Мне хотелось убить эту тётку, — тут же сказал Рэдерик. — И я приказал колючкам, вот и всё. А потом Барн меня обнял и стал говорить, чтоб я успокоился, а мессир Клай сказал не убивать. И я велел колючкам убираться, откуда они пришли.

— Ну что ж, дорогие друзья, — сказал Валор. — Мы все должны поблагодарить его высочество за интереснейший рассказ и сделать вывод, верно?