Книга Фарфор Ее Величества, страница 206 – Максим Далин

И по Карле, ага. Совсем нестерпимо.

— Она тоже скучает, — сказал мне Ричард. Чуть улыбнулся.

— Мы скоро увидимся? — спросил я.

— Где ж мне знать! — вздохнул Ричард. — Я ж вампир, а не гадалка.

— Вы пришли за новостями, Ричард? — спросил Индар.

— Задержался очень, — сказал Ричард. — Заслушался. Карла сердиться будет, но делать-то нечего, я должен был это всё сам услышать, раз уж так повезло.

— Может, надо было и дальше послушать? — сказал Барн. — Нагберт-то, гад, работать собирался… Глядишь, опять позовёт свою эту цыпалялю…

— Это ничего не даст, — сказал Индар. — Допустим, позвал. Но мы не можем на слух ни определить, что за обряд, ни понять, что за цыпаляля. Вы ведь тоже, скорее всего, не сможете к нему заглянуть, Ричард?

— Он от Приходящих в Ночи там понарисовал всё, что только есть, — улыбнулся Ричард. — Ну всё! Даже дурную звёздочку эту, что деревенские бабки на передниках вышивают, от Взгляда из Сумерек, будто кто из Сумерек об их прелести уже себе глаза натёр. Страсть боится вампиров, боится и не доверяет. Это ж не про Эрнста уже, это про нашу душу. Но кое-что интересное мне о Нагберте одна барышня рассказала. Из старых, из Эрнстовых ещё.

— Ого! — удивился я. — Ничего себе. Кто-то из вампиров что-то пронюхал? При том, как Нагберт закрывается?

— По снам мы ходим, — сказал Ричард. — Сны не закрыть. И в сон позвать многим легче. Ну вот, её в сон и позвали, аж дважды. Младший сынок Нагберта, бедолага.

— Младший? — спросил Индар тем тоном, при котором поднимают бровь. — Хм. Предполагается, что Дингр у него единственный. Любопытненько, любопытненько…

— Дингр, сколько я знаю, целый, — сказал Ричард. — А у этого несчастного парнишки ни рук, ни ног… ну, то есть… Лиалена говорила так: ладошки у него есть. И что-то наподобие ступней. Но растут прямо от плеч или от бёдер… в общем, калека и калека. Ясное дело, с Даром — и вот такое. Немой. Нагберт думает, что и слабоумный. Но — нет, просто немой, во сне нормально говорит. И руки-ноги свои во сне видит. Парнишка-некромант с тяжёлым клеймом, вампирский воспитанник.

Барн только головой покачал. И Индар кивнул, но у этого кивка был совсем другой смысл.

— Так я и думал, — сказал он. — Родная кровь. Двое детей, которых Нагберт в своё время официально представил королю, это так… Фасад. Интересно, сколько есть ещё и сколько уцелело. Я думаю, рожала не только его жена.

— Ваша правда, Индар, — сказал Ричард. — Но этот парнишка — его и жены. И там очень странная история. С одной стороны, у него даже имени нет. Нагберт его и человеком-то не считает. Просто у него кровь очень подходящая, если работаешь с адом… ну и в жертву он назначен, аккурат накануне коронации. Нагберт хочет ещё себя усилить, а это… вы ж понимаете, какая сила.

— А с другой? — спросил Рэдерик.

— С другой — имя у него есть, — сказал Ричард. — Ещё какое! Его назвала Лиалена, когда он позвал впервые, а тогда ему ещё и годика не было… Он и звал-то, как котёнок, просто в ужасе орал на все сонные пути, без понимания, инстинкт один… Так вот, Лиалена-то назвала его Оуэром, ни много ни мало. Как первого Князя Перелесья, если легенды не врут. И вот какие дела: днём этот несчастный валяется на грязном матрасе, его кормят какими-никакими объедками, если вспоминают, а его собственный папаша берёт у него кровь для обрядов. А в Сумерки и во сне — парнишечка вполне уже некромант, с духом и волей. И грамоту знает. И много умеет.