Книга Фарфор Ее Величества, страница 200 – Максим Далин

Я постарался закатить глаза так же убедительно, как Индар. Не уверен, что получилось, но Нагберта впечатлило.

— Да я жду не дождусь свалить на побережье! — сказал я. — Я навоевался по горло, я не смыслю в политике, меня женщина ждёт!

Это была правда — и, видимо, прозвучало очень искренне.

— Что ж, — хмыкнул Нагберт. — Иди… солдатик… делай, что там тебе Кукла приказала. Ать-два… до коронации.

— До коронации, — кивнул я.

Меня уже озноб начинал бить от слова «коронация». Но кое-как мы эту ситуацию растащили.

Я только боялся, что в столовой идёт бой с Люнгерой.

Но мои ребята меня не подвели: Рэдерик с жаром рассказывал Люнгере, как на побережье играют в «рыбки-крабики», щенок снова лежал у него на коленях, Барн согласно кивал, а Индар и Норфин открыли окно и дышали.

Холодным дождём, который полил снова.

Люнгера ушла за своим господином. Нагберт на неё одобрительно посмотрел — она, видимо, пошла получать благодарность за службу. А Барн, когда она ушла, всё-таки сказал, что давно хотел:

— Ваш-бродь, я вот про руку-то вашу… где разрез закрылся. Я ж там тоже был.

— Был — и что? — спросил я. Встревожился.

— Да дело такое, — замялся Барн. — Глаз-то… Я ж его и не вынимаю, привык. Он же видит, хоть и стеклянный… помните, фантомная болезнь, то-сё…

Тут уже на него все обеспокоенно смотрели.

— Он что, болит теперь? — спросил Рэдерик.

Глаз Барна его очень встревожил. Дети даже к родителям порой не настолько серьёзно относятся.

Но Барн застенчиво ухмыльнулся:

— Что ты, ваше высочество! Не болит. Но мне его не вынуть. Он вроде как… не знаю… словно как мой собственный. А видит, как стеклянный. Потустороннее, в общем.

— Вот это новость! — сказал Индар. — Это уже странно впрямь.

— Давно? — спросил я.

— Да нет, — Барн снова ухмыльнулся. — Вот как вы сказали про ладонь…

Ну да, подумал я. Белый огонь принца. И по нам отрикошетило. Очень странным образом.

— Так, ягнёночек, — Индар поднял палец. — Смотри сюда. Отлично! Сюда теперь! И вниз… Клай, ты видишь?! И вверх… У меня слов нет.

Рэдерик захлопал в ладоши, и Дружок гавкнул. А у меня тоже слов не было. Видеть духов стеклянным глазом, потому что фантомная болезнь некромантов, — это бывает, это было не только с Барном. Но двигать стеклянным протезом как живым глазным яблоком — этого уж точно не бывает.

И, строго говоря, быть не может.

— Но он стеклянный? — спросил я.

По виду я не мог сообразить.

— Не знаю, — сказал Барн и потёр глаз пальцем. — Вроде и нет. А вроде и да.

— Это не третий Узел, — сказал я. — Мне представляется, что это каким-то образом сделал принц, когда воевал с Лайзой.

Рэдерик улыбнулся победно.

— Значит, тебе так лучше? — спросил он Барна и привалился к нему боком.

— Да прям намного! — радостно сказал Барн, чем окончательно Рэдерика успокоил.

Мы, конечно, все ещё некоторое время рассматривали его глаз. Уже не столько для собственного успокоения, сколько из любопытства. Но так ничего и не поняли.

Видимо, нужно быть медиком, чтобы понять.

Глаз выглядел совершенно как настоящий. По-моему, стеклянный глаз, несмотря на всё искусство художников Фогеля, всё-таки больше отличался. Тоненьких кровеносных сосудов, во всяком случае, было не видно. И мы поняли, что — да, вынуть глаз Барну больше не удастся. Стеклянный или нет, он уже был частью Барна, точка. Врос в него и двигался, как живой.