Книга Фарфор Ее Величества, страница 174 – Максим Далин

— Мне не привыкать, мессир Клай. Но она ведь и важное скажет… если захочет. Она ведь может и не захотеть. Мама ужасно упрямая. Получается, что надо быть любезными… пообещать выпустить её из крепости… а она может сделать что-то плохое… Или вот: мессир Клай, как вы думаете, она уже не может делать плохое? Или может?

— Сложно сказать, — ответил я честно.

— Значит, нельзя обещать, — констатировал Рэдерик. — Но тогда она может и не сказать ничего.

— Драгоценнейшие мессиры, — сказал Индар ядовито, — может, нам стоит принимать решения по мере развития событий?

Рэдерик серьёзно на него посмотрел.

— Простите, мессир Индар. Вы правы.

— Договорились, — сказал я и пошёл к маршалу.

Норфин прекрасно выглядел, несмотря на привычную усталость и мешки под глазами, был начисто выбрит, щеголеват, бодр, деловит и даже весел. И мне обрадовался. Я подумал: он ещё не отдохнул толком, но его уже отпустила эта кошмарная ноша — ответственность перед целой страной. Не так давит.

— Славные новости, Клай, — сказал Норфин, кивком ответив на моё приветствие. — Вот что значит за дело взялся профессионал! И денег нам для армии добыл, и снабжение помаленьку налаживается. Связь с провинциями восстанавливаем… у Серого Брода и в Лексовых Пущах, конечно, неспокойно, и с Заболотьем надо что-то решать… Но уже линия есть, вот что важно.

— Нагберт — молодец? — спросил я.

— Молодец, — Норфин поскрёб пятернёй в затылке. — Не думал, что так о нём скажу, но чего уж теперь… молодец! За один вечер разгрёб бумаги эти проклятущие! И банкиры перед ним навытяжку стоят, только что честь не отдают — вот так-то с ними и надо… а я не умею.

Я слушал — и мне почему-то было его остро жаль. Сам не вполне понимал почему, но…

Видимо, потому что Норфин уже верил, что дела налаживаются, — и в лучшее, наверное, верил. И я думал, как ему будет больно, когда всё снова жахнется с дребезгом… почему-то не сомневался, что жахнется, только ещё не понимал, как именно.

Норфин не знал, что Нагберт проклял заболотцев и пытался меня убить. Не знал, что его собственная смерть тоже у Нагберта в планах. Не знал, что коронация может обернуться и Божьим чудом, и полным кошмаром… и чудом-кошмаром разом. В общем, у Норфина были все основания для оптимизма. Я слегка позавидовал и сказал:

— У меня к вам дело, мессир маршал. Необходимо поговорить с Лиссой. Насчёт тех бумаг, помните? Какие-то странные вещи там, в бумагах… может, она объяснит.

— Ты, конечно, поговори, — сказал Норфин, не сомневаясь ни минуты ни в том, что я имею право с ней поговорить, ни в том, что он имеет право разрешить. — Дело-то государственное. Вон послы-то зачастили. Самого Иерарха ждём, как подумаешь… тут уж надо, чтобы ни на волосок не промахнуться, чтобы всё было чисто.

— Точно, — сказал я. — У нас тут такие новые сведения обнаружились, будто Рэдерик — законный наследник. Подписано самим Рандольфом.

Норфин просиял:

— Да ты что! Ну ведь и здорово же всё складывается, один к одному! Ты погоди, я сейчас коменданту крепости черкну записку…

Он написал пару строк на своей визитке и дал её мне. «Фэрис, предъявитель сего — посол из Прибережья, с ним принц, проводи их к этой Лиссе из дома Рассветных Роз, по делу», — и подпись. Хороший почерк, нормальный почерк военного, чёткий и прямой, без всяких завитушек и перечёркиваний.