Книга Костер и Саламандра. Книга 2, страница 83 – Максим Далин

Поболтать подольше не вышло: мы приехали быстро. До этого вечера я не видела новой мастерской Фогеля – и здорово удивилась: это уже была не мастерская, как я это понимаю, а очень странное заведение.

Я бы сказала, помесь госпиталя с заводом.

Особняк был большой, с бельэтажем, в три этажа, и около него в скверике – крохотная часовенка во имя Путеводной Звезды, очень кстати. У входа в скверик на воротах красовалась солидная вывеска: «Военно-морской особый госпиталь во имя Провидца Лаола», эмблема в виде звезды, якоря и черепа – Путеводной Звезды, Благих Вод и некромантии, ага – и табличка: «Вход только по пропускам или в сопровождении персонала».

В швейцарской у ворот, освещённой трёхлинейной керосиновой лампочкой, дежурил жандарм – и встретил нас, отдав честь.

Особый госпиталь. Так мило!

Парадный вход – хоть куда, прямо роскошный, с газовыми фонарями по бокам – располагался напротив ворот, и вокруг никого не было. Зато во внутреннем дворе, тоже освещённом газовым фонарём, ещё стояла последняя подвода с гробами – и их заносили в особняк с другого хода, попроще. Ну да, логично же.

Окна бельэтажа были прикрыты матовыми белыми шторами, как в больнице. Я решила, что там располагались цеха, в которых работали люди Фогеля, – и нечего простецам на это глазеть.

Почти угадала.

Мы с Барном и Клай, которого мы держали под руки, вошли в роскошный холл с лепниной, канделябрами, в которых горели маленькие электрические лампочки, громадным зеркалом и ковровой дорожкой – и кроме всей этой красоты в холле оказалась такая же стойка, как в любой больнице. Там должен бы был сидеть дежурный медик, но оказался неожиданно знакомый юный святой наставник.

Который вскочил нам навстречу:

— Леди Карла! Рад! И вам, и вашим друзьям!

— Ого! – закричала я. – Как работается, наставник Фрейн?

— Запросто можно «брат Фрейн», – сказал он, широко улыбаясь, и погладил свою жиденькую бородку. – Меня, знаете, сам Пресвятой Отец Иерарх благословил. На работу с вами, во имя Господа.

— Гордыня – грех, – съязвила я.

— Немножко можно, – сказал Фрейн смущённо и покосился на Клая.

И чуть изменился в лице: похоже, только что достаточно рассмотрел его, чтобы понять, с кем имеет дело.

— Простите, наставник, – просипел Клай.

— Да ничего, мессир подпоручик, – сказал Фрейн. – Я привык уже. Просто… ну… к нам тут привозят того… покойных, которые совсем покойные… А с вами я даже и не знаю, как работать. Меня предупредили, а я всё равно не могу себе представить.

— Я сама, – сказала я. – Я приготовлю и всё скажу.

И Клай мне холодную сухую ладонь положил на клешню. Как-то это было невероятно мило, меня тронуло. А Фрейна всё это, по-моему, немного смутило.

— У нас тут… того… зал для вскрытий – вот здесь, за дверью, написано «секционная». Там сейчас медики работают и Норвуд, – сказал он, отводя глаза, а руки у него сами собой тянулись к бородке – как он её ещё совсем не выщипал. Вздохнул и совсем уж смущённо добавил: – У Норвуда нервы – как корабельные снасти, а ведь он ещё мальчик… Вот я уже так долго работаю с мэтром Фогелем, меня Отец Пресвятой благословил, а смотреть на многие вещи всё равно не могу. Вот просто не могу. Мне легче, когда уже готово к службе.

— Постепенно привыкнешь, – сказала я. – К чудесам же привык потихоньку?