Книга Костер и Саламандра. Книга 1, страница 34 – Максим Далин

— Это довольно непристойная мода, – сказала я. – Из столичных предместий.

Виллемина сморщила нос и махнула рукой:

— Какая разница! Она нам подходит. Если приживётся – ты будешь в моде, а нам это очень и очень полезно.

Вот что бы мне никогда не пришло в голову – так это возможность делать политику дурацкими песенками. Вильма разбиралась в этом гораздо лучше меня.

* * *

На следующий день был Малый Совет – и я немного нервничала.

Больше всего я боялась, что туда мог затесаться какой-нибудь гад с условным Даром: я просто не знала, как скажу об этом Гелхарду, если что. Но Виллемина не беспокоилась.

— Мне кажется, – сказала она, – эти важные мессиры не из тех, кто по ночам рисует знаки Сумерек на зеркале.

— Знаешь, – сказала я, – чтобы проклясть, больших способностей не надо. Капля Дара – и знать как… В общем, я внимательно посмотрю. Но скажи мне вот что: надеть муфту, чтобы не смущать важных мессиров, или не стоит – чтобы они сразу поняли, с кем имеют дело?

— Не надо, – решила Виллемина твёрдо. – Это не бал. Пусть поймут. И Тяпу возьми.

Ну, Тяпа, положим, со мной не расставалась никогда.

Нас позвал камергер Гелхарда, и мы пошли в рабочий кабинет короля, где все эти вершители судеб должны были собраться. И по дороге, в галерее, мы прямо-таки наткнулись на Эгмонда.

Он точно не искал Виллемину, но кого-то он искал, был взвинчен, раздражён, почти зол.

— Ты не ночуешь в своей спальне, – выдал Эгмонд, преградив нам путь.

— Вашему высочеству не сообщили? – ужасно удивилась Вильма. – Я ночую рядом с покоями вашего батюшки.

— У тебя есть кое-какие особые обязанности, – заявил Эгмонд.

— Я нездорова, ваше высочество, – сказала Вильма кротко и присела. Такой неглубокий извинительный реверанс.

Эгмонд оперся о стену ладонью, чтобы нам точно было не пройти.

— Ты слишком много о себе мнишь.

— Ну всё, – сказала я. – Виллемину ждёт государь. Прочь с дороги.

И ладонь ему в физиономию, чтоб шарахнулся.

— Я прикажу тебя арестовать, стерва! – рявкнул Эгмонд и дал петуха.

— Рискни здоровьем, – сказала я. – Её высочество ждёт государь, ты слышал? И она пройдёт, ясно?

И сделала шаг вперёд, а он – шаг назад, чтобы не уткнуться носом в мою клешню. Я ещё вперёд – он снова назад, и так мы прошли шагов пять или шесть, пока он не сообразил, что это уже смешно, и не отошёл.

Виллемина снова присела, чуть-чуть:

— Благодарю вас, ваше прекрасное высочество, – и прошмыгнула мимо, а я на одну секундочку задержалась.

И шепнула Эгмонду:

— Не рискуй, не надо. Что-нибудь может случиться.

Видимо, у меня та ещё физиономия была, потому что он не нашёлся что ответить. И мы с Тяпкой тоже прошли. Одинаково цокали по паркету: мои каблуки и её бронзовые когти.

— Я с тобой потом поговорю! – крикнул Эгмонд нам вслед – и опять пустил петуха.

Здорово ему не повезло с голосом.

— Он ждёт смерти Гелхарда, – шепнула я Виллемине на ходу.

— Да, – кивнула она. – Нам надо успеть как можно больше.

И мы вошли в рабочий кабинет короля.

Я думала, там будут церемонные важные особы за круглым столом, как это обычно рисуют в газетах. Такие мессиры миродержцы с непреклонными лицами. Но во главе стола должен был тогда восседать грозный государь, а на самом деле Гелхард, как всегда, полулежал в своём кресле, облокачивался на подушку, подсунутую за подлокотник, и вид у него был не грозный, а…