Книга Моя Святая Земля, страница 38 – Максим Далин

Ему было жарко.

Дар сам повёл его. Сэдрику не пришлось выбирать место рассудочно — его выбрала разбуженная магической силой интуиция. Из памяти пропал путь к недостроенному или полуразрушенному зданию с тёмным и глухим пространством между глухими стенами. Чародейская мостовая, которую король называл «асфальтом», растрескалась, её покрывала жидкая грязь, но всё равно она великолепно подходила для работы. И мел, спрессованный в палочки, великолепно подходил для работы. Сэдрик скинул рюкзак и опустился на колени в эту слякоть, не чувствуя холода и сырости; он хорошо настроился — Дар рдел в его теле, как разгорающийся костёр.

— Сэдрик! Сэдрик! Мне-то что делать? — донёсся откуда-то из неизбывного далека голос короля, но Сэдрик отвлёкся от рисования пентаграммы с тройной защитой только на то, чтобы предостерегающе махнуть вымазанной мелом и грязью рукой и пробормотать, не оборачиваясь:

— Скрести руки и не дёргайся.

— Фантастика, — восторженно сказал король на другом конце Вселенной. — Как ты можешь так ровно…

— Заткнись, — приказал Сэдрик. Сейчас не до любезностей было. Он замкнул последнюю сферу силы и поднялся, чтобы наполнить Звезду собой.

И реальность лопнула, как кожура каштана в огне.

Кирилл боялся последнего разговора с приёмными родителями, но всё вышло совершенно не так, как он ожидал.

Мама чмокнула его в щёку, хихикнула и сунула ему в карман плитку шоколада. Отец улыбнулся и кивнул. И Кирилл вдруг понял: они переговорили, обсудили поведение своего бестолкового приёмыша — и решили, что это такая игра. Кирюша решил побродить по белу свету и изобразить взрослого. Нагуляется, проголодается — и придёт.

Кирилл беспомощно взглянул в лицо отца. Ни тени беспокойства он не увидел. Отец улыбался, будто кошмарного объяснения два часа назад вовсе и не было.

Даже тёмная аура некроманта поблизости не заставила родителей воспринимать Кирилла всерьёз и мыслить хоть сколько-нибудь критически.

И если до этого момента Кирилл ещё чуточку сомневался в необходимости такого отчаянного шага, как возвращение на родину из уютного и гостеприимного Питера, то сейчас последние сомнения отпали.

— Папа, — сказал он в отчаянии, — ты не забудешь о страховке?

— Серьёзный парень — страсть! — улыбнулась мама и ущипнула Кирилла за щёку, и отец тоже улыбнулся, кивнул успокаивающе.

«Конечно, деточка, конечно!» — ведь деточка не заказал билетов ни на самолёт, ни на поезд, не забронировал номер в гостинице, да и денег на дорогу не попросил. Правда, потратил все карманные на всякую ерунду — но всё равно, если судить здраво, куда деточка поедет при таком раскладе? В гости к приятелю на другой конец города. Ну — в пригород. Но не дальше.

Отец благополучно забыл почти всё, что Кирилл ему говорил. Кирюха вернётся через пару дней — и всё будет по-старому.

А может, и не забыл. Просто здраво обдумал — и не поверил. Ничего плохого ведь случиться не может. Чёртова благодать не позволяет родителям принимать всерьёз «болтовню ребёнка» — и присутствие некроманта не меняет положения.

«Ребёнок» — сначала талисман, а уже потом человек. Если вообще человек.

Кирилл снова ощутил великую сушь в душе.

Пока у дверей квартиры происходил этот мильон терзаний, Сэдрик, не торопясь, спустился по лестнице. Его рюкзак висел на одной лямке, куртка — нараспашку. В руке он держал купленный в супермаркете туристический нож в ножнах, прижимая его к груди. Сэдрик вышел из парадной и остановился, глядя в небо.