Книга Четыре месяца темноты, страница 309 – Павел Волчик

Ей казалось, что она помнит отца, его сильные руки, поднимающие её в воздух. Может ли она помнить об этом? Ведь ей не было ещё четырёх.

Она помнила, как мать везёт её на санках, а Тамара опускает руки в пушистый снег.

Девушка закрыла глаза и шагнула в столп света, подставляя лицо лучам.

Все ответы можно было найти в напоённом солнцем воздухе, в ароматах далёкой весны.

Лица её родителей, которых она не успела узнать, их поцелуи и объятия необъяснимо превращались в заботливые прикосновения бабушки, воспитавшей её.

Она вспомнила походы в музеи Города Дождей – старинные картины и золотую лепнину. Театры со скрипучими креслами, бархатные, пахнущие пылью занавески на балконах. Старые, потрёпанные книжки со сказками, четырёхколёсный велосипед с гудком, длинные, благоухающие липой летние дни.

Нет! У неё было детство! Оно было, и никто не отберёт его просто так.

Такое богатство не разменивают, им делятся с тем, кого по-настоящему любят, или оставляют в себе навсегда.

Истинную любовь не прячут стыдливо в темноте, потому что она светит ярче солнца. И не было ещё такого человека, который с рождения не искал бы её живительных лучей.

Человека делают старым не морщины, а отсутствие мечты и надежды.

Хорхе Анхель Ливраг

Надежда живёт даже возле могил.

Иоганн Вольфганг Гёте

…Известно, что земля описывает эллипс вокруг солнца, то удаляясь, то приближаясь к светилу. От этого бывают зима и лето. Любой школьник скажет вам, что если зима была лютой, значит, жди жаркого лета. Главное в холода – не забывать надеяться…

Из сочинения «Времена года» Рады Ивановой, ученицы 6 «А» класса гимназии № 111

Она заморгала от яркого света и попятилась назад, царапая чёрными когтями картонную коробку.

Нет, больше она себя не даст одурачить!

В последний раз, когда точно так же открылась коробка, её вытащили, промёрзшую и ослабевшую, люди в голубых халатах. Их руки скользили и пахли резиной.

— Держите птицу крепче! – прогнусавила крупная женщина, ощупывая пальцами крыло.

Чёрная Стрела почти не чувствовала прикосновений.

— Странно. Кости целы. Возможно, нерв повреждён… Я говорю: держите своё животное!

— Оно не совсем моё…

— Кто вам вообще разрешил принести сюда уличную птицу?

— Ваш главврач. Он сказал, что, если через полчаса мы привезём ворону, он примет нас…

— Он уже уехал! Дайте мне шприц. Вколем ей витамины.

Ворона повернула голову на голос молодого мужчины и узнала в нём того, кто поймал её у каменной стены. Птица собрала остатки сил и вырвалась. Поднос с инструментами с грохотом полетел на пол.

Лапы заскользили по железному столу, когтям не за что было зацепиться. Она раскрыла крылья и пыталась удержать равновесие, но быстро упала на пол.

К этому моменту люди окружили её. Они громко кричали и тянули к ней руки, но ворона, юркнув у них между ног, прорвалась к светлому пятну в конце комнаты.

Ещё один рывок – и она взлетела на подоконник. Грудь больно ударилась о прозрачную поверхность, отделяющую пленницу от улицы. Клюв заколотил о стекло.

— Ну вот, весь пол теперь угажен! Ловите её!

Птица замерла. Чёрная бусина глаза, не моргая, следила за тем, как молодой мужчина, уже однажды поймавший её, медленно приближается. Бежать было некуда, и сил не осталось. Чёрная Стрела позволила ему обхватить себя руками. Если он ещё не убил её, то, может быть, не станет и теперь?