Книга Четыре месяца темноты, страница 292 – Павел Волчик

Когда в коридоре стало пусто, девочка вышла из своего укрытия.

— Монгол не любит врать. Что сделала девочка такого, что её так ищут?

Люба вспыхнула:

— Сказала правду. Я тоже не люблю врать.

Она рассеянно посмотрела на настенные часы.

— Мама меня убьёт. Я давно уже должна быть дома.

— Мышке лучше не покидать пока нору…

— Прошу вас, выйдите со мной.

— Старик должен охранять школу. Может быть, они сами уйдут?

— Не уйдут. Я знаю.

Вдалеке послышался топот. Возвращались мальчишки.

— Почему девочка не позвонит маме?

— Они украли мой телефон.

Монгол тяжело вздохнул и нахмурился. Затем морщинки возле косых глаз на его бронзовой коже заиграли.

— Идём. Я знаю, как выйти девочке. Хватай свою куртку!

Под школьной лестницей есть деревянная дверь. Куда ведёт эта дверь? Никто не знает…

Люба думала, что она первая, кто спускается в это подземелье. Старик зажёг тусклую мигающую лампочку, и девочка увидела, как странно ей подмигивают маски, развешанные по стенам, и как глядят из тёмных углов головы чудовищ. Девочка споткнулась обо что-то мягкое и вскрикнула. Но это был всего лишь костюм медведя. Она видела настоящую медведицу и не издала ни звука, а теперь испугалась искусственной шкуры. Так вот откуда они берут все эти костюмы для представлений.

Открылась ещё одна дверь, и девочка оказалась в продолговатой комнатке с низким потолком. По хитрому взгляду, который бросил на неё старик, она догадалась, что здесь до неё точно никто не был.

Она разглядела многочисленные книги и пластинки, небольшой умывальник, потёртое кожаное седло и бутылку из-под молока.

Комнатка была очень уютной и прибранной, и Любе захотелось остаться здесь и попить чаю, но старик вёл её дальше. С удивлением девочка заметила, как из-под кровати высунулась радостная собачья морда, затем об пол заколотил весёлый хвост.

— Что он здесь делает?! – удивлённо воскликнула девочка.

— А! Этот прихвостень? – засмеялся старик. – Сам не знаю.

Пёс лизнул её в руку горячим мокрым языком, как когда-то в сквере, когда она бежала за радугой.

«Он здесь живёт! – поняла вдруг девочка. – Школа для Монгола – это его дом!»

На стене висели странные чёрно-белые фотографии. На одних были запечатлены лошади, с ездоками или без них. На других Монгол стоял в окружении детей. Люба сразу заметила, что с этими детьми что-то не так. У одного мальчика, кажется, не было рук, а другой улыбался, но его глаза…

— Что с ними? – тихо спросила Люба, застыв от любопытства.

— Это мои друзья, – невозмутимо сказал старик и весело добавил: – Когда-нибудь Монгол расскажет о них.

Он отворил ещё одну дверь, и они вышли в холодный сырой коридор с обшарпанными стенами. Последняя, тяжёлая железная дверь вела на улицу. Они вышли на задний двор.

— Беги, девочка. Не теряй время. И расскажи маме обо всём, что случилось.

— Спасибо!

Люба махнула старику рукой и побежала со всех ног.

С каждым вдохом здание гимназии удалялось от неё всё дальше.

Девочка выбежала в соседний двор и обмерла. Всего в десяти метрах от неё, возле помойки, стояла почти вся шайка с Кулаковой во главе. Почти вся: Афанасьев и Урбанский ещё, наверное, бегали по школе, надеясь её поймать, а к оставшимся присоединилась какая-то высокая девочка.

Люба медленно попятилась. Как раз в этот миг высокая девочка повернулась, они встретились глазами.