Книга Четыре месяца темноты, страница 162 – Павел Волчик

Штыгин повернулся вокруг своей оси и ловко закинул мяч в корзину:

— Как же так? Я обыгрываю вас одной рукой!

— Так нечестно! – крикнули Болотов и Кочергин в один голос. – Вы опытнее.

— Ну-ну. Меняйтесь полями. Харибдов, ты почему отсиживаешься?

— Я устал…

Смуглый демон сидел на скамейке и смотрел в экран смартфона.

Роман Андреевич ничего больше не сказал и свистнул, чтобы игра продолжилась. Ему больше не хотелось смотреть ни на одного из проклятой тройки. Снова заскрипели кроссовки.

Штыгин чувствовал, что отношение класса к нему переменилось. Это незримо витало в воздухе. Его стали презирать за тот случай с Осокиным.

Они думают – он не слышит, но он распознавал каждую их скабрезную шутку, каждый презрительный взгляд. Роман Андреевич не обращал на это внимания, все, что он мог, – это продолжать делать свою каждодневную работу.

Его беспокоило только молчание администрации – никто, кроме Маргариты Генриховны, не вызвал его и не попросил объясниться. Значит ли это, что случай замяли? Или это затишье перед бурей?

Болотов схватил игрока другой команды за футболку, послышался треск рвущейся ткани.

— Отпусти! – негромко, но грозно посоветовал Штыгин.

Ученик ухмыльнулся в ответ.

— Победа любой ценой? – спросил Роман Андреевич.

Болотов кивнул, довольный собой.

— Не нужно, – подошел к нему Штыгин. – Проигрывает тот, кто не участвует. Ты здесь, значит, уже побеждаешь.

В глазах Болотова на мгновение сверкнула какая-то мысль, он отпустил футболку и возвратился на свою позицию.

Как по сценарию в пьесе, в дверях появились Осокин и Кайотов. Демоны снова жевали пиццу. Они вошли в зал без формы, как были, и сели к своему смуглому другу.

— Марш в раздевалку! – Роман Андреевич почувствовал, что не сможет долго сдерживать себя, в нем снова все начинало клокотать.

Они переглянулись и лениво поплелись переодеваться или делать что-то им одним известное, продолжая жевать и не глядя на учителя.

К Харибдову, играющему в футбол на смартфоне, подсела бывшая отличница, и он, не отрываясь от экрана, положил руку ей на колено. Она смотрела к нему в экран со своим странным, голубиным лицом, вся в напряжении. Девушка без спроса оставила игру в баскетбол и села на скамью.

— Берем мячи, работаем в парах.

Снова по залу начала распространяться эта чума безделья. Штыгин видел, как образуются группы, в которых все толкались, болтали и смеялись. Никто и не думал выполнять задание. Роман Андреевич поглядел на источник заразы.

— Харибдов, ты отдохнул?

— Нет еще! – крикнул третий демон, не отрываясь от телефона. Тут же он, видимо, проиграл, и Штыгин услышал громкий отборный мат на весь зал.

— Ты забыл, где находишься?

Смуглый демон поднял свое красивое лицо и распрямил широкие плечи. Он смотрел на учителя ленивым, безразличным взглядом, и его темные глаза хитро блестели. Потом он потянулся и зевнул:

— Не хочу я кидать ваш мяч. Дайте мне лучше футбольный.

— Для начала встань со скамьи.

— А то что? Что вы можете сделать? Подойдите, попробуйте.

«О-о-о!» – услышал учитель нарастающий глупый звук толпы.

Штыгин понимал, что его опять шантажируют, но не мог сдержаться. Внутри проснулся какой-то древний инстинкт, который утверждает закон между мужчинами: по этому закону младший не может так говорить со старшим. Это шло откуда-то из глубины пещер, от света костров, от племени, в котором каждый знает свое место.