Книга Четыре месяца темноты, страница 137 – Павел Волчик

— Думаю, тот врач имел в виду ловкость и аккуратность пальцев, а не женственность. Ты же играл на гитаре, и пальцы у тебя тренированные. Осталась самая малость: подготовиться к выпускным экзаменам, поступить в медицинский и найти работу.

— Значит, хирург? Ну что ж, я подумаю. Спасибо.

— Аладдин, милый, уступи место голодному человеку.

Тамара узнала голос своей подруги Анфисы из старшего класса и подняла голову. Перед ней стояла стройная девушка с волосами, убранными наверх в тугой пучок так, как обычно носили спортсменки. Она была, как всегда, бледна, и синие круги под глазами говорили о регулярном недосыпании.

— Я и так уже уходил! – Аладдин поднялся и стряхнул крошки со стола. – Приятного аппетита.

Девушка грациозно опустилась на освободившийся стул, и на ее лице игривой зарницей мелькнула улыбка. Андрей, несколько смущенный, скрылся в толпе.

— А что? – Анфиса поймала на себе пристальный взгляд подруги. – Симпатичный мальчик. Мне он всегда нравился.

— Вы проживете долгую счастливую жизнь. Ты будешь варить суп, мыть пол и утешать плачущего младенца, а он играть в компьютерные игры и петь под гитару. Поэтому чтобы снять с себя хотя бы заботы по уходу за малышом, советую тебе сразу усыновить его друга Зайцева.

— Мальчики взрослеют позже, это все знают. Кажется, он не очень похож на компьютерного фаната.

— Не похож, потому что мать давно уже выдернула розетку из сети. Но играть он любит в другие игры. Они с Зайцевым целыми днями болтаются по окрестностям Города Дождей в поисках развлечений, и непонятно, как до сих пор не нарвались на неприятности. Но на этот раз, дорогая, ты сделала не самый ужасный выбор. Если разум постучится в эту беспокойную голову и дверца откроется, то из него может получиться неплохой врач.

— Врачей я люблю, – проворковала Анфиса и тяжело вздохнула, – но о личной жизни в ближайшие годы можно забыть. Тренировки и еще раз тренировки. А варить обед и убирать квартиру мне и так приходится каждый день. И даже возиться с младенцами случается.

— Ты опять забирала малышей из детского сада?

— Да.

Тамара убрала в сторону недоеденный обед и наклонилась к самому лицу подруги.

— Родная, ты ведь понимаешь, что не обязана этого делать. Одно дело уборка, хотя справиться одной с целым домом нелегкая задача, но забирать братьев и сестер, сидеть с ними все свободное время, кормить и убирать за ними – это обязанности твоей…

— «У меня нет свободного времени», – так она мне говорила с самого начала. Я сама это выбрала.

— Выбрала в пять лет. Потому что тебе нравилось, как красивые девушки делают тулуп на льду. Теперь тебе уже почти шестнадцать. Ты идешь на золотую медаль, на тебе все домашние дела. Ваша семья живет за счет побед, которые ты заработала потом и кровью. Уже много лет твоя мать не работает и кормит вас на деньги, которые ты выигрываешь. Кроме того…

— Кроме того, именно ей я обязана своими победами. Вот и все аргументы. Она мой тренер – и это ее работа. Те деньги – не мои. Да, я понимаю, что ты хочешь сказать. Я – вложение, которое должно окупиться. Я – все ее воплотившиеся мечты, возможность искупить собственные неудачи в фигурном катании. Я делаю за нее то, что должна делать она, однако в это время она ищет новые конкурсы, соревнования, возможности.