Книга Четыре месяца темноты, страница 135 – Павел Волчик

— А что я, крайний, что ли? – оскорбился Каштанов, выпучивая глаза и закидывая на плечо рюкзак. – Я тоже человек, мне стихи нравятся.

— Ты центральный, – сказала Элеонора Павловна, – в том-то и проблема. Сгинь с глаз моих. Тома, ты должна выступать. Видишь, как люди тебя слушают?

— Элеонора Павловна, а я-то думала, что вы все поняли, – улыбнулась девушка.

— Что поняла?

— Они так радуются, потому что я читала весь урок и спасла их – а они не готовы. Совсем не потому, что я хорошо читаю.

В школьной столовой, которая в случае необходимости превращалась в актовый зал, было полно народу. Шла пятая перемена, поэтому пускали всех подряд.

Перед Тамарой стоял остывший обед. Она сидела у окна и задумчиво смотрела на мотылька, который застрял между стеклами и остался там в оцепенении, может быть, с осени, а может, находился там уже много лет. Белая масляная краска от времени потрескалась и напоминала дно высохшего моря. В углу замерла дымкой тонкая паутина. Крупный ночной мотылек был неподвижен. Крылья плотно прилегали к сегментированному тускло-желтому тельцу, покрытые нежным бурым бархатом, они никогда больше не поднимут его в воздух, не понесут к светящейся луне. На пыльной поверхности угадывался извитой узор, простой, едва различимый, как будто кто-то нарисовал его на крыльях тонкой кисточкой с тушью. Чешуйки собирались в ровные серые волны, которые стремились к самым кончикам крыльев. В центре крыла располагался круг, напоминающий зоркий живой глаз. Голова мотылька была опущена, нежные усики с бахромой безжизненны – они уже не будут ощупывать кору старого дуба или сладкий липовый лист. Под усиками были два уснувших глаза – два шарика, умевшие видеть в кромешной тьме.

«Видеть в темноте, – думала Тамара, – как хорошо иметь такую способность». Что-то в этом мотыльке напоминало ей саму себя.

«В каждом человеке есть красота. У одних она как у пестрых бабочек, у других – незаметная, как у мотыльков…»

На стул напротив с грохотом приземлился Мурат. Он был совсем не расстроен своим провалом на уроке.

— Рыбные палочки! Дай мне одну.

Она треснула его по руке.

— Иди и постой в очереди.

— Ого! С каких пор ты даже едой не делишься?

— Ты сказал мне вчера, что все выучил.

— Ну не выучил я. Тебе-то что? Не ты ведь ставишь оценки!

— Как любому нормальному человеку, мне хочется слышать правду. У нас скоро соревнования по дебатам с соседней школой, не думаю, что ты хотя бы начал готовиться.

— Хватит, Тома! Когда мы попадаем в одну команду, то всегда выигрываем, ты же знаешь.

— Знаю. Но раньше ты делал то, что обещал.

Она резко схватила его руку и выкрутила. В младших классах они много боролись друг с другом и возились по полу. Она хорошо знала его силу и соотносила со своей. В девятом она стала слабее его, но не медлительнее.

— Ай, больно! Ты что творишь?

— Что это? Ты поступил в банду Якудзы?

Мурат потер руку и надувшись, как маленький, ответил:

— Парень из Греции был весь в таких. Он сказал, что они защищают его и приносят удачу. Он угощал меня маргаритой, ты когда-нибудь пробовала? Между прочим, ты единственная, кто ничего не сказал про моего дракончика.

— И не скажу. Потому что ты перестанешь со мной разговаривать.

— Тебе что, не нравятся татуировки? Не знал, что ты такая…