Книга Одно темное окно, страница 165 – Рейчел Гиллиг

— Дядя… Он сказал тебе?

Хаут кивнул, губы его тронула холодная, бессердечная усмешка. Он спрятал Черную Лошадь в карман, задержав взгляд на полуденном свете за окном.

— Если честно, Тирн упорно сопротивлялся. Но укрывательство зараженного ребенка сродни измене, которая карается ужасной смертью. Вся его тяжелая работа по поиску Карты Кошмара – переговоры о месте при королевском дворе – была бы проделана зря. И ради чего? – Принц прищурился. – Ради зараженной племянницы, навязанной ему одиннадцать лет назад? – Он покачал головой. – Тирн может сохранить землю, свой титул… Свою жизнь. Мне не нужны его деньги. Но мне необходима его помощь. Или, скорее, твоя.

Не знаю, от чего мне стало хуже: от того, что дядя – моя семья – предал меня такому, как Хаут Роуэн, или от того, что где-то в глубине души я этому не удивилась.

— Помощь с чем? – спросила я.

Хаут сложил руки на груди.

— С Рэйвином, – ответил он, скривив губы. – Хочу, чтобы ты помогла мне с Рэйвином.

Я молчала, рычание Кошмара проникало в меня, обжигая язык.

— В последнее время он часто отсутствовал, – продолжал Хаут. – Он, Элм и Джеспир. Они исчезают во время патрулирования и держатся особняком, точно воры. – Его челюсть сжалась. – И, конечно же, они держали в секрете твое заражение. Почему, если это не часть большого заговора?

Это ловушка… Ловушка для Рэйвина, Элма и Джеспир. Хаут предоставил клетку, дядя захлопнул капкан, а я стала приманкой.

Я чувствовала, что меня сейчас стошнит.

— Рэйвин ничего тебе не скажет, – заявила я, пытаясь отыскать в себе мужество, которого не ощущала. – Ты зря тратишь время.

— Правда? – Верховный принц наклонился так, что наши лица оказались на одном уровне. – Я видел, как он смотрит на тебя. Он ведь был с тобой в лесу той ночью, когда ты напала на меня? – Хаут улыбнулся. – Если Рэйвин хочет, чтобы я скрыл твое заражение от отца, то расскажет мне все, что задумал. Он покинет пост капитана. – Принц взял меня за лицо, грубо сжав челюсть ладонью. – После этого, – продолжил он, оскалив зубы, – если я буду доволен, возможно, подумаю о том, чтобы оставить вас обоих в живых.

Тьма клубилась в моем сознании, словно дым в печи. Я смотрела в зеленые глаза Хаута, и в моей груди разгорался тот же гнев, что и в день, когда я покалечила дестриэра.

Я плюнула в лицо верховному принцу.

Перед глазами поплыло: костяшки пальцев Хаута, словно камни, обрушились на мою щеку. Я издала слабый стон, лицо обожгли его удары.

«Помоги, – закричала я в темноту, мое поврежденное запястье горело, когда я выкручивала руки из узлов простыней. – Это не может так закончиться».

Кошмар свернулся в уголке моего сознания.

«Я не знаю, что произойдет, Элспет, – сказал он. – Твое вырождение почти завершилось».

Из окна спальни я могла видеть бересклет во дворе. Его пунцовые ветви раскланивались, вечно галантные, под осенним ветерком. Я прошептала слова прощания, которые никто не услышит, и закрыла глаза, отгородившись от дерева и своей детской комнаты, пока не осталось ничего, кроме тени. Тени и Короля-пастуха.

«Я прошу тебя о помощи, – четко произнесла я. – И осознаю цену».

Тьма сгустилась, заглушая чувства. В самом ее центре восседал Кошмар, ожидая… наблюдая. Когда раздался угрожающий стук в дверь, он скользнул к моим глазам, его голос звучал в голове так отчетливо, будто принадлежал мне.