Книга Одно темное окно, страница 106 – Рейчел Гиллиг

Я ощутила, как по спине пробежал холодок.

— Нет. Я не собираюсь этого делать, – грубо ответил Рэйвин.

— Ты без угрызений совести используешь ее на остальных. Почему не на ней?

— Остальные дали согласие. А она – нет.

— И ты не думаешь, что, возможно, все потому, что ей есть что скрывать?

— Ей было что скрывать бо́льшую часть своей жизни. – Голос Рэйвина оборвался. – Разве ты не видишь?

— Похоже, не так хорошо, как ты.

— Что это значит?

— Ничего, – сказал Элм. – Но мы не можем позволить себе совершать ошибки, только не когда подобрались так близко. Сломать руку Хауту – как бы мне это ни было приятно – безрассудный поступок.

Спустя некоторое время Рэйвин ответил:

— Я знаю.

— Ты не должен ослаблять бдительность, Рэйвин. Особенно из-за нее.

— Принято к сведению, – сказал капитан низким, ледяным тоном. – Спокойной ночи, кузен.

Послышались шаги. Я возилась с задвижкой, создавая слишком много шума. Не успела войти в комнату и закрыть за собой дверь, как по дереву раздались три резких стука.

Кошмар вздохнул

«Ты и вправду усложняешь себе жизнь, моя дорогая».

— Кто там? – спросила я чересчур высоким голосом с придыханием.

— Рэйвин.

Когда открыла дверь, узел в животе затянулся туже: капитан дестриэров был поразительно красив в темно-зеленой тунике. Он прислонился к дверному проему, его мозолистые пальцы отбивали ритм по старому дереву. Он смотрел на меня, склонив голову набок, точно пытливая хищная птица.

— Думал, ты еще ужинаешь.

— Никто из нас не был голоден. Я только что вернулась.

— Да. Я слышал тебя.

Он не спросил, подслушивала ли я их разговор. Без сомнения, он уже знал. Капитан тяжело вздохнул.

— Прости за сегодняшний день, – сказал он. – Уверен, тебе нелегко далась встреча с Хаутом после прошлой ночи.

Когти Кошмара щелкнули у меня в сознании.

— Это не из-за тебя, – произнес Рэйвин, – то, что я сломал ему руку. То есть из-за тебя… Но есть нечто большее.

— А?

— У нас с кузеном необычайно враждебные отношения.

Я фыркнула.

— Я заметила.

— Хаут ненавидит зараженных. Сильнее остальных. И ему претит то, что его отец сделал меня капитаном. – Рэйвин закусил губу, напрягшись всем телом. – Это Хаут рассказал королю о моем заражении. Десять лет спустя сделал то же самое, когда Эмори подхватил лихорадку.

Я почти чувствовала, как напряглись плечи капитана. Мне хотелось протянуть руку и коснуться его ладони – сказать, что я понимаю его лучше, чем, возможно, кто-либо другой. Но я этого не сделала.

— Но я пришел к тебе не за этим, – сказал Рэйвин.

— Нет?

— Еще вчера хотел показать тебе кое-что, но не было времени, – сказал он. – Однако, если ты устала, это может подождать.

Я устала. Но во мне что-то шевельнулось – нечто безымянное, и я знала: если проигнорирую его, оно будет грызть меня всю ночь. Нахмурившись, я прислонилась к противоположной стороне дверной рамы.

— Что это?

Уголок губ Рэйвина приподнялся.

— Увидишь.

Мы вышли из замка не по главной лестнице, а по извилистому проходу для слуг, ступая торопливыми шагами, пока не достигли маленькой деревянной двери в сад. Снаружи полная луна отбрасывала жуткие тени сквозь туман, в порывах осеннего ветра сад напоминал призрака.

Я осторожно последовала за Рэйвином по той же тропинке, по которой мы шли накануне. Когда над моей головой раздался крик совы, я подпрыгнула и приблизилась к капитану, который вел нас через заросли терновника, по тропе, укрытой тенью.