Книга Два сплетенных венца, страница 81 – Рейчел Гиллиг

Он был жив. Прекрасен – и жив.

И я не могла к нему прикоснуться.

Со вчерашнего вечера, когда мы стояли на том грязном берегу озера, Кошмар не пускал Рэйвина обратно в наш разум. Сейчас был полдень, и наши спутники шагали неспешным ленивым шагом. Солнце пряталось за гнетуще-серой пеленой тумана, но для меня, после долгого одиночества на темном пустынном берегу, мир вновь заиграл красками. Даже туман, бледный и недружелюбный, искрился по-новому, а лес приветствовал меня зеленью и лазурью, желтым и алым сиянием.

«Значит, вот каково тебе было, – сказала я Кошмару, наполовину восхищенная, наполовину в ужасе. – Заточенный, вынужденный видеть и слышать все, что я показывала тебе».

Кошмар тихонько хмыкнул. Рэйвин обернулся на звук, одарив Кошмара взглядом, способным заморозить горячий источник. Я не видела лица, которое тот состроил в ответ, но почувствовала удовлетворение, охватившее его мысли: ему определенно нравилось разжигать в Рэйвине гнев – в этом не было ни малейших сомнений.

Когда Рэйвин скользнул глазами по моим волосам, взгляд его стал еще ледянее.

Я имела несчастье увидеть свое отражение в ручье, который мы пересекли сегодня утром, и до сих пор не могла оправиться от увиденного. Кошмар не только обрезал мне волосы, но и не удосужился хоть как-то привести меня в порядок: все лицо было перемазано грязью, под ногтями давным-давно запеклась кровь, а губы потрескались и шелушились.

И ничего из этого больше не принадлежало мне – по крайней мере, не полностью. Как и с разумом, я не знала, как теперь именовать свое тело – мое? его? наше? – и, кажется, меньшим из зол было остановиться на «его» – так мне не придется отвечать за все, что он творит, стоя у штурвала.

«Ты мог хотя бы вымыть мои – твои – руки, – простонала я. – Даже представить страшно, как ты сейчас пахнешь».

«Так даже лучше, – возразил Кошмар, разглядывая ногти и запекшуюся под ними кровь. – Чем меньше я похожу на Элспет, тем реже Рэйвин Ю вздрагивает, взглянув в мою сторону. Эти его вздохи терзают мне нервы».

«Никому нет дела до твоих нервов».

Он рассмеялся – и тьма, в которой я обитала, стала теплой, словно в берлоге.

— Ненавижу, когда он смеется, – проворчал Уик сзади. – У меня от его смеха мурашки по спине.

— Не слушай, – огрызнулся Рэйвин.

Джеспир ткнула его в плечо.

— Конечно, ты сам подаешь прекрасный пример.

— Делай, как я говорю, Джес, а не как я поступаю.

Джеспир ткнула брата локтем в ребра. Рэйвин принял удар, а потом ущипнул пальцами ее ухо и держал, пока она не завизжала – миг беззаботности между братом и сестрой.

Разумеется, Кошмару понадобилось все испортить.

— Элспет переживает, что ты больше не находишь ее красивой, – громко объявил он.

«Я этого не говорила!»

— Видно, ты не единственный, капитан, кому претит то, что я сотворил с ее волосами.

Рэйвен застыл как вкопанный. Миг – и его рука уже в кармане, а место моего заточения наполняется солью.

Вокруг меня словно сомкнулась невидимая стена, соль рассеялась.

— Ничему-то ты не учишься, – Кошмар, смеясь, погрозил Рэйвину пальцем.

«Я хочу поговорить с ним», – вскипела я.

Кошмар сделал вид, словно и не услышал – кажется, лишь затем, чтобы увидеть, как в глазах Рэйвина разгорается ярость.

Но вместо этого в них вспыхнула проницательность.