Книга Два сплетенных венца, страница 80 – Рейчел Гиллиг

— Объявляются…

Элм ткнул пальцем ему в лицо:

— Ключи.

Болдвин заморгал, уставившись на палец, и на миг скосил глаза к переносице.

— Я… капитан оставил их целителю Уиллоу. Но это вовсе не дело целителя, и капитан Ю не имел права…

— Испытываешь мое терпение, распорядитель?

Болдвин потянулся к поясу, зазвенев латунью. Элм протянул ладонь и сжал пальцы вокруг железного кольца, на котором болтались десятки ключей.

— Премного благодарен.

Элм протолкался сквозь семьи, теснившиеся на площадке, не обращая внимания на то, что все глядят ему вслед. Однако радость от того, что он обескуражил Болдвина, рассеялась в тот момент, когда он добрался до архивной комнаты: он даже не догадался спросить, какой ключ ее открывает.

Десять минут спустя дверь была все еще заперта.

— Умно придумано, – пробормотал он сквозь зубы. Рэйвин наверняка знал бы, какой ключ нужен. «Что ж, славно для Рэйвена. Должно быть, приятно держать все под контролем, никогда не испытывать отцовского разочарования, никогда не выставлять себя полным ослом перед женщиной в погребе…» – крутились в голове раздраженные мысли.

Маленький латунный ключик легко вошел в скважину, и замок щелкнул, открываясь. Элм поцеловал ключ – и тут же пожалел об этом, слишком поздно вспомнив, что кольцо с ключами Болдвин носил у пояса.

Элм прокрался в комнату. Вдоль стен тянулись шкафы – целые ряды выдвижных ящиков, набитых пергаментами с королевской печатью: дарственные грамоты на земли, списки посвящений в рыцари, подробные записи о Картах Провидения с именами их обладателей и, наконец, брачные контракты, на размышления о которых Элм и пяти минут за всю свою жизнь не потратил.

Здесь их было невообразимо много – сотни, – что, впрочем, было неудивительно: люди женятся непрестанно. Но принц – Верховный принц – не «люди».

И Хаут тоже не «люди». Элму понадобилось целых две минуты, чтобы заметить в груде свитков королевскую печать, закопаться в груду пальцами – запах пергамента ударил в нос – и наконец выдернуть оттуда свиток, зацепившись взглядом за начертанное в нем имя.

Айони Хоторн.

Он пробежал свиток глазами, цепляясь за повторяющиеся слова: Карта Провидения, Хоторн, брак, наследник.

Он застыл и перечитал еще раз. И еще. С каждым прочтением уголки губ Элма поднимались все выше, пока на лице не расцвела улыбка. Он не вернул контракт к остальным. Спрятав свиток под тунику, он покинул комнату, позвякивая ключами. И, поскольку он был никудышным принцем и жалким дестриэром, Элм не запер за собой дверь.

«Ты подлый, вероломный змей!»

«Держи себя в руках, моя дорогая, – безмятежно отозвался Кошмар. – Это всего лишь волосы».

Я очутилась в новой тьме. Покинув бескрайний пустынный берег, я оказалась заперта в комнате. Я не чувствовала своего тела: руки и ноги словно оказались далеко-далеко, онемели. Я была лишь искрой сознания, и, казалось, мой голос – единственное, что осталось в моей власти.

В комнате не было двери – совсем как в той, что стояла на краю луга, – лишь окно зияло прорехой во тьме, но этого было довольно: теперь я видела то, что видел Кошмар.

А видел он Рэйвина.

Тот шел впереди вместе с Джеспир, шагая по оленьей тропе через просторную долину. Солнечный луч скользил по его черным волосам, и они блестели, словно воронье перо. Он стоял перед Кошмаром – напряженный, но не одеревеневший: одну руку он держал на рукояти меча, а другой, сняв перчатку, скользил по макушкам трав, перебирая лисьи хвостики и колосья ячменя.