Книга Два сплетенных венца, страница 186 – Рейчел Гиллиг

Колокола замка Ю зазвонили утром весеннего Равноденствия. Ликующий перезвон.

Дома Бландера откликнулись, и перезвон прокатился по улицам в сердце города. Шум нарастал, перезвон – высокий и низкий, далекий и близкий – звучал куда громче теперь, когда туман больше не сдерживал его.

В красном платье моей матери я бродила по руинам за замковым садом. Луг, поросший травой, был прекрасен. Я ждала под тисом. Хотя я больше не видела пурпурного света его Карты Зеркала, я все равно знала, что Рэйвин рядом.

Мгновение спустя он возник за моим плечом.

— Они там, – сказал он, пряча в карман Карту Зеркала, которую Элм подарил ему, распотрошив хранилище Стоуна. – Все. В этот раз даже Айрис. Даже Беннет. Все, и он с ними.

Я кивнула, и по щеке скатилась слеза. Рэйвин смахнул ее мозолистым пальцем. Он снова заключил меня в объятия, которые не хотел разжимать с той ночи, когда уничтожил Карту Кошмара.

— Пора идти, – прошептал он в мои волосы. – Он убьет нас, если мы опоздаем.

* * *

Мы собрались у старых дверей дома Хоторнов. Моя тетя, пританцовывая на цыпочках, обняла меня, и ее глаза заблестели от слез. Мои единокровные сестры, Димия и Ная, носились сквозь кусты, а за ними – мои маленькие кузены, Лин и Олдрич. Мачеха шикнула на них, требуя вести себя прилично, но ее голос потонул в раскатистом хохоте Джона Тисла: мой строгий, суровый отец рассказал ему шутку. Когда наши взгляды встретились, отец протянул руку за спину и достал цветущий стебель тысячелистника.

Я вплела его в волосы.

— Эти цветы нужно бросать после церемонии, – заметил Рэйвин Джеспир, которая возилась со своими цветами, украшая ими сперва ворот Петира, а потом и Эмори.

— Просто приодела их самую малость, – ответила она и ущипнула брата за щеку. – Красавчики.

Петир гордо выпятил грудь, а Эмори отмахнулся от Джеспир, пробормотав что-то о крайнем унижении, и протянул Филику Уиллоу платок из кармана.

— Деревья, Филик, церемония еще даже не началась, а ты уже рыдаешь.

Айони была в белом платье и босиком. Элм, король, не носил ни короны, ни украшенных одежд – лишь простую черную тунику. Я не могла доказать этого, но была уверена, что это та же самая туника, в которой он скрывался под личиной разбойника. Только теперь его пояс украшал меч Короля-пастуха.

Когда началась церемония, Рэйвин стоял рядом с Элмом, а я – с Айони. Рэйвин сцепил руки перед собой, и они совсем не дрожали. Когда он бросил на меня взгляд, уголки его губ привычно дрогнули. Но на этот раз он позволил улыбке расцвести, пока она не озарила все его лицо.

Тисл плакал. Моя тетя плакала. Моретта, Фенир и даже мой дядя – тот самый, что был оттеснен в дальний угол, подальше от тех из нас, кто еще не простил его за случившееся со мной в доме Спиндлов, – тоже не сдержали слез.

Когда Филик протянул им золотые кольца, Элм заглянул Айони в глаза.

— Сто лет, – сказал он ей так, будто в комнате были только они вдвоем. – Я буду любить тебя сто лет – и целую вечность после.

Айони не стала дожидаться, когда он наденет кольцо ей на палец. Она обвила его руками и без стеснения поцеловала, вызвав ликующий возглас Эмори и новый поток слез у всех остальных.

Когда они вышли из дома Хоторнов, рука об руку, как король и королева Бландера, мы подбросили в воздух желтые ирисы. Ирисы – в память о моей матери. А желтые, потому что… ну, в этом Элм был особенно непреклонен.