Книга Два сплетенных венца, страница 173 – Рейчел Гиллиг

Когда дестриэров осталось четверо, Айони развернула коня и помчалась прямо на Кошмара. Один из дестриэров был так близко, что кончиком меча срезал несколько волосков с хвоста животного. Он выхватил нож и метнул в Айони, но одним взмахом меча Кошмар велел деревьям сбить кинжал – и самого дестриэра с ног.

Айони остановила коня рядом с Кошмаром, стремительно спешилась и, сунув руку в карман, нащупала там красный огонек.

— Замрите, – бросила она, задыхаясь. – Замрите, дестриэры.

«Громче, Айони», – позвала я из темноты.

— Громче, – эхом отозвался Кошмар.

Айони зажмурилась. Когда она в третий раз обратилась к Косе, ее голос разнесся громовыми раскатами, заглушая и ржание лошади, и топот приближающихся врагов, и даже сам лес.

— Замрите!

Соль коснулась всего. Даже меня, хотя Коса не имела власти над Кошмаром. Когда я выглянула в свое окно, трое дестриэров стояли в нескольких шагах, застыв на середине шага. Их Карты Черных Лошадей истекали тьмой. Не в силах пошевелиться, дестриэры смотрели на мою кузину, и в их глазах безошибочно читалось отвращение.

Айони встала рядом с Кошмаром, изучающе разглядывая застывших дестриэров и их глаза, горящие ненавистью. Она подчинила их своей воле своим громовым приказом – и Косой. Но чтобы сломить их хватило едва слышного шепотка.

Айони повернулась к Кошмару и взглянула на его меч:

— Продолжишь?

Тьма, которую мы с ним делили на двоих, окрасилась его весельем. Меч Кошмара взвился в воздух, и тисы откликнулись на его зов. Удар был такой силы, что треск, последовавший за ним, оглушил меня на мгновение: дестриэров сшибли с ног и втоптали корнями в снег. В небытие.

Я судорожно выдохнула, а Айони вздрогнула: из ее носа капнула кровь. Она сунула руку в карман и отпустила Косу.

— Это все? – спросила она.

Кошмар закрыл глаза, прислушиваясь к лесу.

— А Бесс… она все это видела? Должно быть, это было ужасно наблюдать…

Кошмар не удостоил ее своим вниманием. Он прочистил горло, готовясь снова обратиться к деревьям.

— Передашь ей, что я сожалею насчет Равноденствия? – Айони провела ладонью по лицу. – Мне становится дурно от одной мысли, что мы поссорились из-за Хаута, чтоб ему провалиться, Роуэна…

— Знаешь, златовласка, ты всегда нравилась мне больше всех. Но если ты сейчас не замолчишь и не дашь мне слушать, я велю деревьям заткнуть тебе рот ветвями.

Айони оторопела, а я замахнулась на темноту: «Ты умрешь, если проявишь вежливость?»

«Я уже мертв. Но да. Определенно». Он приоткрыл глаза и взглянул на Айони:

— Элспет читает мне нотации.

Сперва неуверенно, но все ярче и ярче, на губах моей кузины расцветала улыбка. И пусть она не могла этого увидеть, я все равно улыбнулась в ответ.

«Ну же, обними ее».

«Не доводи до абсурда».

Мгновение спустя Кошмар выпрямился и приложил палец к губам, предупреждая Айони хранить тишину. В лесу снова послышались голоса. Мужские крики.

— Да ради всего святого, Тирн, – призывал гулкий голос. – Прекрати трястись. Это всего лишь деревья.

Я рванулась вперед в разуме Кошмара: «Это голос моего отца».

— Всего лишь деревья? – откликнулся второй, резкий и язвительный, голос. – Когда это в последний раз хилый кустик у тебя во дворе сам вырывался из земли и пытался задушить тебя ветвями, Спиндл?

Я улыбнулась еще шире, узнав и этот голос: Элм.