Книга Дитя титанов, страница 102 – Джен Уильямс

— Еще бы, – сказал он ехидно. – Как я погляжу, я многого тут не знаю.

Последняя Тропа вывела их к руинам, которые Киллиан тоже не узнал. Две древние каменные стены образовывали угол. Стена пониже тянулась к востоку, но уже примерно через десять шагов рассыпалась грудой щебня. Руины со всех сторон были окружены лесом, так что камень почти везде зарос плющом, а корни высокого дуба, который накрывал своей кроной чуть ли не весь этот уголок леса, пронизали всю землю вокруг.

Орешек села на осыпавшуюся стену и важно заходила туда и сюда, оглядываясь по сторонам.

— Подходящее место, – объявила она.

— Для чего?

— Для рассказа, – ответила она тоном, который показался Киллиану излишне зловещим.

Он вздохнул и сел у стены так, чтобы руины были справа. Лес вокруг звенел утренними птичьими голосами. Птицы перекликались, приветствуя друг друга. Обостренные чувства Киллиана взбурлили, и ему захотелось глубже проникнуть в жизнь этого уголка леса. Но он заставил себя сосредоточиться на галке.

— Тебе удобно? – поинтересовалась та.

— Да, – подтвердил он и нетерпеливо поерзал. – Что бы ты ни желала мне сообщить, может, уже начнешь? Я хочу поскорее вернуться к Левен. Одинокому путнику небезопасно в Диком лесу, как ты наверняка знаешь.

Птица скакнула ему на колени. С такого близкого расстояния он мог увидеть оттенки ее окраса: черные, словно сажа, крылья и сероватый капюшон.

— Почему я не чувствую тебя? – вырвался у него вопрос, который мучил его еще в Досрайхе. – Обычно я… ощущаю присутствие живых существ. Они возникают в моем сознании как теплое пятно. А ты как будто прячешься.

— Киллианос, – сказала она, – ты не можешь почувствовать меня по той же причине, по какой желудь не чувствует древесину породившего его дуба.

Он открыл рот, чтобы спросить, о чем это она, но галка подпрыгнула и сильно клюнула его в левый глаз. Киллиан вскрикнул и вскочил, схватившись обеими руками за лицо. Захлопали крылья – Орешек взлетела.

— Твою!.. Ой. Зачем ты это сделала? Мой глаз!

Киллиан наклонился. По его щекам текли слезы – точнее, он надеялся, что это слезы, не кровь.

— Открой глаза, Киллианос, – раздался голос галки откуда-то из-за его левого плеча. – Открой глаза и увидь, дитя.

— Я бы и рад, – повысил голос Киллиан. – Но кое-кто только что лишил меня зрения.

Все же он постепенно отнял руки от глаз и поморгал. Боль быстро прошла, осталось лишь слабое покалывание. Киллиан приоткрыл глаза, опасаясь новой атаки, – свет показался ему слишком ярким. Вдруг он понял, что вокруг все изменилось.

— Где мы?

— Чтобы принять Зеленого человека, сделать выбор с открытым сердцем, ты должен узнать кое-что о себе. Сейчас мы вернемся к твоему началу и увидим то, что было скрыто от тебя на долгое время.

Они оказались на окраине деревушки. Крытые соломой одноэтажные домишки осели так, словно стоять прямо им не хватало сил. День стоял жаркий, летний; у колодца посреди деревни собралась кучка местных жителей. Они переговаривались, смеялись, сплетничали.

— Это же… – Киллиан не знал, где находится, но понял, что это за место.

— Что ты помнишь, Киллианос, о своей жизни вне Досрайха?

— Почти ничего, – сказал он. – Смутно помню мать. Она была доброй, но в основном я помню, как она заболела и перестала носить меня на руках. Это то место, где я вырос?