Книга Сестра грифонам, страница 44 – Джен Уильямс

— Ты вообще очень мало знаешь о том, как вести себя с любыми людьми, – возразил ему Друиданнон и так низко наклонил голову, заглядывая в глаза Киллиану, что тот увидал пчел, лениво жужжащих вокруг цветущей короны медведя. – Но ты не дерево и не зверь, Киллианос. Запомни это.

— Я… – На долгое мгновение Киллиан потерял дар речи. Происходящее вдруг показалось ему дурным сном. – Прошу вас, мой повелитель, в ордене полно друинов, которые куда лучше подойдут для такой задачи. Кто угодно, кроме меня.

— Э нет, тут ты не прав. Это должен быть именно ты.

Набирающий силу утренний свет проявил в шерсти медведя оттенки меди, а глаза словно зажег жидким огнем.

«Ему грустно, – подумал Киллиан. – Значит, это не просто его прихоть».

— Мой повелитель. – Киллиану вдруг стало холодно. Хоть бы та галка прилетела, что ли, все было бы теплее. – Вам пришло видение, повелитель?

Он прошептал эти слова, словно боясь, что если скажет их громко, то в мире свершится какая-то неизбежность.

Друиданнон долго смотрел на него молча, так долго, что Киллиан испугался, уж не забыл ли гигант о нем, погрузившись в воспоминания и рассматривая какой-то далекий миг давно минувших времен. Но вот чары рассеялись, и медведь встал во весь рост, едва не сбив с потолка светильник.

— Да. Рога тебе к лицу, мальчик, – сказал он, поворачиваясь к саду. – Иди в Лондус, Киллиан. Тебя ждет королева.

Левен ужинала на камбузе с матросами, свободными от вахты. Странно было чувствовать себя чужой в такой большой компании. Хотя если бы она не прислушивалась к разговорам матросов, то почти поверила бы, что снова оказалась среди герольдов – и те и другие были суровыми и решительными людьми, закаленными одни – морем, другие – войной. Но здесь ей были явно не рады. Левен сидела одна на скамье, окруженная напряженным молчанием. Никто с ней не заговаривал, а когда она сама встречалась с кем-нибудь взглядом, человек либо отводил глаза, либо смотрел на нее с вызовом, словно подталкивая ее к чему-то. От этого она ощущала неловкость, а рудные линии на руках снова зудели.

«Ешь, – сказала она себе. – Какая тебе разница, что о тебе думают? Легко презирать солдат, когда твой корабль плавает далеко от любой войны».

Зато суп был хорош: наваристая рыбная уха с помидорами, зеленью и специями, чей вкус мгновенно наводил на мысли о море. В неосвященных землях ей часто доводилось пробовать странную еду, можно даже сказать, сомнительную с точки зрения жителя империи; да и на Бретлении, если ее, конечно, пустят туда, ей предстоит питаться неизвестно чем…

Вдруг на камбузе стало как-то по-особому тихо. Левен почувствовала общее напряжение, от которого волосы у нее на затылке поднялись дыбом. Она обернулась, и как раз вовремя: к ней подкрадывался какой-то жилистый мужичок. В руке он сжимал кинжал, на лице застыло зверское выражение. Остальные сидели тихо, как мыши, только двое привстали, чтобы лучше видеть происходящее; но никто, как отметила для себя Левен, даже не пытался его остановить.

— Эй! – Она вскочила, вытянув перед собой руки. – Это что, шутка?

— Ты убийца! – Жилистый шагнул к ней и замахнулся кинжалом. Маслянистый свет ламп скользнул по лезвию. – Ты и все такие, как ты. Я не позволю тебе поганить палубу «Былой славы».