Книга Сестра грифонам, страница 42 – Джен Уильямс

Киллиан почтительно повиновался, держась на некотором расстоянии от тяжко ступающего медведя. Сад, видимый через проем в стене Большого зала, замер, словно картина в раме, лишь где-то в подлеске сопел слуга-медведь. Первые сиреневые лучи рассвета уже посеребрили каждый листок и каждую травинку.

— Мой повелитель. – Киллиан кашлянул. – Мне показалось, что вы призвали меня для чего-то важного. Я зачем-то нужен вам?

— Я читал отчеты старейшин о тебе, Киллиан. Они пишут, что ты хороший следопыт. Еще бы! Я редко встречал человека, более подходящего для этого занятия, чем ты. Скорее я удивлен, что ты не родился с рогами.

— Благодарю вас, мой повелитель.

Киллиан стоял, заложив руки за спину, и испытывал смешанное чувство гордости, смущения и раздражения. Похоже, Друиданнон действительно позвал его сюда просто для того, чтобы поговорить с ним, что само по себе было большой честью, но Киллиан уже успел соскучиться без Дикого леса.

— А еще они пишут, мой юный друг, что ты не очень хорошо ладишь с другими членами ордена.

Киллиан слегка покачал головой. Неужели Кирка и Эден отправили Друиданнону сообщение еще до разговора с ним? А вдруг они написали, что он вот-вот ударится в траун?

— Мне лучше работается одному, повелитель. Я всегда это говорил, но орден… – Он опять кашлянул. – Орден не хочет меня слушать. Что я могу еще сказать?

— Хм. – Медведь-гигант подошел к стене, из которой торчал вертикальный ряд толстых бревен, почесался о них лопаткой и довольно хмыкнул. – Значит, по-твоему, тебе подходит уединенный образ жизни на Тропах? Только ты, лес, и никого больше, так?

— Честно говоря, повелитель, это моя единственная мечта, – сказал Киллиан. Он вспомнил, как ворчал на него Эден, и поморщился. – Я смогу лучше служить Дикому лесу в одиночестве.

— Ты помнишь, как ты попал в орден, Киллиан?

— Не очень. – Киллиан и правда мало что помнил о своей прежней жизни.

Малышом он жил с матерью в домике на опушке Дикого леса. Потом мать заболела и стала кашлять, прикрывая клочком ткани рот. На ткани сначала появлялись лишь мелкие красные брызги, потом она стала пропитываться кровью. Что было дальше, он не помнил, до тех пор пока высокая женщина с рогами не привела его в Досрайх, держа за руку. Ему тогда исполнилось года четыре.

— Мой приход в орден стал для меня возвращением в родной дом, повелитель, – добавил он.

— Ты знаешь, Киллианос, что орден не берет на воспитание сирот, но в тебе уже тогда было что-то особенное. Помню, я подумал, что в твоих жилах течет не кровь, а древесный сок. Но взрослеть – нелегкая работа. Возможно, я оказал дурную услугу тебе и всем нам, когда поощрял тебя.

— Нет, повелитель, – с горячностью возразил Киллиан. – Дикий лес – мой дом. Мне не нужны люди, это правда. Простите, если я не оправдал ваших надежд.

— Ты знаешь историю Эчни?

Киллиан подавил вздох:

— Да, повелитель, но, уверяю вас, я даже не думал подчинять дунохи своей воле, я просто хотел узнать у него…

— Она тоже не умела ладить с людьми, – перебил его Друиданнон. – Она стремилась познать вещи, а не людей. И поэтому люди сначала стали для нее вещами, а потом и вовсе потеряли смысл.

— Вы знали ее, повелитель? – Киллиан удивился, как ему раньше не пришла в голову такая очевидная вещь: Друиданнон ведь старше ордена друинов, а значит, он знает всю их историю целиком. В том числе и самые постыдные страницы.