Книга Сестра грифонам, страница 222 – Джен Уильямс

— Вы знаете меня! – кричала она. – Я принцесса Эпона, сестра королевы! Расступитесь, дайте нам проехать.

Киллиан вскочил на гнедого позади Левен и положил руку коню на бок. Тот фыркал, тряс головой, но не двигался к выходу. Испуг и раздражение животного волнами прокатывались в мыслях Киллиана, но, хуже того, к ним бежал конюх с вилами наперевес.

«Успокойся, друг, – мысленно обратился друин к коню. – Тебе совсем нечего бояться. Мы просто собираемся погулять. Разве тебе не хочется оказаться подальше от этих шумных людей? Вот это мы сейчас и сделаем».

— Стоять! – крикнула Эпона страже. – Это приказ!

— Эпона! – Левен наклонилась к шее гнедого. – Садись уже на эту треклятую лошадь! Нам пора!

Та обернулась и отчаянно замахала им рукой.

— Уезжайте! Я догоню вас. Сестра никогда бы не причинила мне реального вреда!

Тут из-за деревянной перегородки вылетела стрела, лошади взбрыкнули, и Левен с Киллианом едва не свалились наземь. Эпона снова вскрикнула и тоже подскочила – вторая стрела пробила ей плечо. Левен рванулась к ней, но Киллиан обхватил ее рукой за талию и рывком вернул на место. Все пошло не так, как они задумали. В конюшне запахло кровью, и гнедой испугался так, что ничего уже не слышал.

— Эпона! – снова крикнула Левен, видя, что принцесса опускается на пол.

Стража приближалась хотя и медленно, но неуклонно – они наверняка ждали, что герольд раскроет крылья и взмахнет смертоносным мечом. Но скоро они поймут, что этого не случится, и тогда их уже не остановишь. Киллиан представил, как они стаскивают Левен с коня, вырывая из его рук, как сверкнет серебром клинок, прежде чем перерезать ей горло.

Нет.

Собрав всю свою волю, он потянулся к сознанию коня. Паника животного охватила друина, но он подавил ее.

«Повинуйся мне, – мысленно велел он. – Делай, что я говорю, и будешь жить».

Конь застыл на месте. Киллиан почувствовал, как разум бессловесного животного столкнулся с его разумом. Здесь проходила грань дозволенного, которую он не пересекал никогда.

Но теперь он отбросил все представления о запретном и взнуздал разум животного, как человек взнуздывает самого коня.

Гнедой рванулся к дверям, промчался мимо Эпоны и вылетел из конюшни, как падающая звезда. Стражники завопили, когда конь понесся прямо на них, и лучник успел пустить третью стрелу – она просвистела мимо, и Киллиан лишь почувствовал резкое движение воздуха возле щеки.

Все же они прорвались, разбросав тех, кто пришел за ними. Левен перед ним только ахала, вцепившись обеими руками в шею коня.

— Держись! – крикнул ей Киллиан.

Стража уже закрывала ворота. Киллиан пустил коня галопом. Сознание коня и всадника слились воедино, друин ощущал огромное тело коня как свое, чувствовал, как переливаются под шкурой сильные мышцы, испытывал физическую радость от бега. Это было головокружительно и страшно. Впечатления лошади переполнили его мозг, стали неотделимы от его собственных, и он почти перестал понимать, кто он: во рту вкус сена, копыта тошнотворно скользят по мокрым камням, во дворе другие звери, у многих вкус мяса во рту, хотя и не у всех, и кому из них можно доверять?

Но они справились. Гнедой успел проскочить в ворота под самым носом у стражи и вырваться в большой мир. Впереди их ждал Дикий лес. Стража высыпала на стены замка, их стрелы сыпались оттуда дождем, но конь и всадник были быстрее стрел, сильнее стрел, и ничто не могло одолеть их, пока они бежали вместе.