Книга Сестра грифонам, страница 189 – Джен Уильямс

Титан молчал. Ветер снаружи погнал пыль по черному камню и чуть слышно загудел в каменных шарах.

Каэто снял заплечный мешок и положил его на пол. Развязал, вынул из него небольшой сверток и положил перед Феллдиром.

— Это чай. У вас был чай? И немного сыра. Я подумал, что тебя, наверное, уже тошнит от… мяса. Это не лучший сыр в империи, конечно, но зато он не портится в пути.

Феллдир протянул руку, взял длинными пальцами сверток, повертел его. Потом развернул, понюхал сыр, но есть не стал. Каэто снова посмотрел на его забинтованные пальцы.

— Что это? – спросил он, показывая на поврежденную руку. – Жук укусил?

Феллдир долго молчал, а когда заговорил, то совсем не о том, о чем Каэто спросил его только что.

— Да. Я жил здесь, – сказал он. – Жил, когда Черный город еще славился великолепием. Я здесь так давно, что мне кажется, будто время остановилось.

— А почему ты не уехал, когда здесь все кончилось? Что связывает тебя с этим местом? Даже если ты последний из своего народа, ты все равно мог куда-нибудь поехать. На Бретлении еще живут другие титаны.

— Другие титаны не примут меня, – сказал Феллдир и криво улыбнулся. По спине Каэто пробежал холодок – эта улыбка придала титану почти человеческий вид. – Икарайн Светоносная убедила мой народ, что нам предначертано править Эноной, потому что отанимы явно превосходили людей, населявших все уголки мира, превосходили даже других титанов – ведь мы строили города, сочиняли музыку, торговали, творили… и нам было свойственно честолюбие. Многие слушали ее и верили ей. Ее полюбили в народе, и ее призывы к войне и крови тоже нашли поддержку, хотя, как оказалось, зря. Многим стало казаться, что мы – прирожденные господа, и наше право – повелевать другими. Те, кто поверил ей, построили ту статую, а других титанов прогнали. Так началась война.

Война между титанами. У Каэто даже в голове такое не укладывалось.

— А люди? Те, что приходили в Черный город? Их тоже прогнали?

— Нет. Люди приносили пользу. Мы держали их в цепях, выкованных из наших костей. Цепи из титановой руды никогда не ржавеют и не рвутся.

Каэто тер пальцем нижнюю губу, пытаясь представить себе Черный город, населенный людьми и титанами. Говорить расхотелось, но он все же спросил:

— Вы поработили нас?

— Икарайн создала машину, – продолжал Феллдир, как будто не услышал вопроса. – Эта машина должна была стать ее главным оружием, с помощью которого жрица планировала уничтожить все расы титанов, кроме нашей, а на людей Эноны надеть титановые цепи.

— А что потом?

Феллдир покачал головой:

— Она не успела запустить свою машину. Пришли другие титаны. Мы проиграли им войну, а Светоносная с остатками моего народа покоится с тех пор в Подземелье.

Настала новая пауза. Каэто уже начал привыкать к таким перерывам в беседе. Он догадывался, что после долгих веков молчания Феллдир просто не мог говорить долго.

— У нас было вино, – заговорил наконец титан совсем другим тоном. – У тебя есть вино?

— Здесь – нет, – признался Каэто. – Но я знаю, где оно есть, и принесу тебе немного, а если ты согласишься уйти с нами из Черного города, то я достану тебе столько вина, сколько ты пожелаешь.

Каэто вдруг почувствовал, что Феллдира надо во что бы то ни стало увести подальше от города. Он тут же выстроил план, просчитав все детали. Каким торжеством станет для империи обзавестись собственным домашним титаном! Феллдир мог бы жить в одном из дворцов императрицы, быть почетным гостем и пленником. Тайли смогла бы изучать живого титана, говорить с ним, к тому же наверняка узнала бы от него больше, чем просто ковыряясь в мертвых костях. Но впервые в жизни он вдруг устыдился своих мыслей и прогнал их прочь.