Книга Сестра грифонам, страница 152 – Джен Уильямс

— И тогда мы начали войну, – сказал Киллиан.

— Печально известную как гражданская, – весело подхватила Эпона. – Вообще-то в древности все королевства постоянно воевали между собой, но чтобы друины взялись за оружие? Это было неслыханно. Это было похоже… на войну с самой землей. Сражался даже Друиданнон, а он ведь уже был очень старым. Но Дикий лес все-таки проиграл.

Киллиан мрачно поглядел на Эпону через плечо.

— Мы не проиграли, принцесса Эпона. Мы согласились на компромисс. Его результат вы сейчас видите вокруг. Это земля, прирученная, ровная, почти безжизненная.

— Зато полезная, – ввернула Эпона, снова сжав руку Левен.

Та улыбнулась. Она уже привыкла к тому, что принцесса хватала ее за руку, когда хотела что-то сказать, или легонько хлопала по ней ладошкой, когда возражала.

— Мерсия взяла эти земли и превратила их в свои сельскохозяйственные угодья, а сама стала одним из богатейших королевств Бретлении. Не богаче Лондуса, конечно, но здешние почвы недаром славятся как самые плодородные в стране, – добавила Эпона.

— Еще бы, в них же полно мертвых, – обронил Киллиан. Увидев, как поползли на лоб брови Левен, друин мотнул головой. – Я не про людей. Здесь тысячи лет жили и умирали деревья, травы, грибы, насекомые и звери Дикого леса… друины тоже. Конечно, они удобряли почву. Отдали ей свою магическую силу.

— Другой частью компромисса, – продолжала Эпона как ни в чем не бывало, – был договор о том, что Мерсия сохранит на своей земле реликтовые рощи, чтобы друины и дунохи могли беспрепятственно проходить по своим Тропам из королевства в королевство.

— Но еще раньше они разрушили столько Троп, – с горечью добавил Киллиан, – что прежний порядок уже не восстановить. Вот почему мы тащимся по полю к той роще.

— Ты, кажется, злишься, – заметила Левен.

— Тебе не кажется.

— Но ведь это было очень давно.

За разговором они подошли к роще. Киллиан остановился в тени ближнего дерева и повернулся лицом к своим спутницам. Солнечный свет, смягченный тенью раскидистой древесной кроны, сделал глаза друина ярко-зелеными. Его галка порхнула на плечо Эпоне, и принцесса рассмеялась.

— Я и не ждал, что ты поймешь, – обратился Киллиан к Левен. – Но для многих поколений моего народа гибель мерсийских лесов – незаживающая рана, и я точно знаю, что она все еще болит и у Друиданнона, хотя он никогда не говорит о ней. С этой частью Дикого леса мы потеряли часть самих себя.

— Вы потеряли себя, когда начали воевать, – тихо сказала Эпона. Она вздохнула и покачала головой, а галка слетела с ее плеча и затерялась в кронах деревьев. – Друины ведь так и не простили мерсийцев, поэтому при королевском дворе Мерсии не служит никто из них. Когда членам королевской семьи требуется их помощь, они приглашают хранителей Троп из Дикого леса. Те выполняют то, зачем их зовут, и снова уходят.

— Для нас это вроде наказания, – пояснил Киллиан. – Старейшины стараются отправить сюда тех, кто чем-то провинился перед орденом.

— А тебе часто приходилось тут появляться? – спросила Левен.

Эпона снова весело рассмеялась, и даже сам Киллиан, казалось, готов был улыбнуться.

— Достаточно часто, – ответил он. И тут же добавил: – Хватит торчать среди этих дурацких полей. Идемте.

* * *

Войдя в рощу, Киллиан сотворил свою странную магию, и они снова оказались в Диком лесу. Левен настолько привыкла к этому чуду, что уже почти не удивлялась, когда он открывал новую Тропу, но в этот раз ее почему-то смутило то, что путь в огромный лес лежал через крошечную рощу. Примерно через час они снова вышли на открытую местность среди ухоженных полей, но теперь тот большой город, который Левен раньше видела на горизонте, оказался совсем рядом. Могучие белокаменные башни точно парили в ясном небе, а их позолоченные главы горели так ярко, что слепили глаза; другие дома, пониже, жались к дворцу, как дети к материнской юбке. Весь город опоясывала крепкая стена, а у ворот, где заканчивалась дорога, стояла вооруженная стража.