Книга Брачный приговор, страница 99 – Натаэль Зика

— То есть, — герцог усмехнулся, — ты предлагаешь мне прибегнуть к шантажу?

— Ну какой шантаж, ваша светлость? — пробормотала Дедея. — Она будет знать, что её близкие в надёжных руках, что если она поможет вам, то вы дадите работу и ей. И тогда у неё появится шанс жить с семьёй, не расставаясь с детьми на долгие месяцы.

Виллем замолчал, размышляя.

Затем медленно прошёлся по комнате, заложив руки за спину. В голове одна за другой прокручивались картины — как скорее вывезти эту семью из Загорья, кого за ними отправить, куда поселить так, чтобы до поры до времени никто о них не узнал.

Дело хлопотное, но возможное.

— Хорошо, — сказал он после долгой паузы. — Я распоряжусь. А ты пока сочиняй письмо, чтобы тётка сразу приехала.

Дедея выдохнула, чувствуя, как внутри отпускает напряжение.

— Слушаюсь, ваша светлость.

Через неделю семья Лидеи — муж и трое детей — уже была в Эмере.

Виллем не жалел сил: отправил за ними надёжных людей, которые переправили их через границу под видом семьи подручного торговца. Поселил в отдельном доме на окраине замкового посада. И дал не пыльную, но сытую работу мужу прачки, а старших детей определил в учение к местным мастерам: мальчика к сапожнику, а девочку — к белошвейке.

Никто не знал, кто они и откуда. Никто не задавал лишних вопросов.

В это же время в замок графа Пьетро прибыл возничий, который разыскивал прачку Лидею. Немногословный, закутанный в длинный кафтан мужчина сунул ей в руки запечатанный листок.

— Из Загорья, — сказал он. — От родни твоей. Велели передать, что дело срочное и важное. Гони монету.

Лидея, поколебавшись — монету было жаль — отдала требуемое и развернула письмо.

«Тётя, Митей захворал. Лекарь сказал — поправится, если мать одну ночь проведёт в молитве у его кровати. Я с коляской жду у рубежа. Не задерживайся. Дедея».

Сердце ушло в пятки. И Лидея не стала раздумывать — бросилась к экономке, выпросила три дня и уже на рассвете тряслась в телеге, нанятой у возничего, что ехал из Угорья в Горное королевство.

На границе на них даже не взглянули. Но, как только Лидея очутилась на землях Эмера, телегу остановила стража, которая проверяла всех въезжающих в герцогство. Выяснив имя пассажирки, прачку тут же пересадили в коляску, заверив, что отвезут к племяннице. Полуживая от страха за сына, Лидея даже не сопротивлялась.

Коляска ранула с места в галоп и через полчаса свернула с большой дороги в лес. Лидея смотрела на мелькающие за окном деревья и пыталась унять дрожь в руках.

— Скоро приедем? — спросила она у кучера.

— Скоро, — ответил тот, погоняя коней.

Но «скоро» оказалось не таким быстрым, как она ожидала. Коляска петляла по лесным дорогам несколько часов, пока наконец не выехала на поляну, где стоял небольшой, но добротный домик. Вокруг ни души — только лес и тишина.

— Выходите, — сказал кучер, открывая дверцу. — Вас ждут.

Лидея выбралась из коляски, огляделась. Сердце колотилось где-то в горле.

«Зачем меня привезли сюда? Мне же надо в Загорье!»

Дверь домика приоткрылась, и на пороге показалась Дедея — с заметно округлившимся животом, в простом, но добротном платье.

— Тётя, — сказала она, — заходи. Не бойся.

Лидея шагнула навстречу, чувствуя, как ноги становятся ватными.

— Дея… что происходит?