Книга Брачный приговор, страница 101 – Натаэль Зика

— Тогда слушай, — голос мужчины был ровным, холодным, без тени сочувствия. — Твоя семья теперь у меня, в Эмере. Но не волнуйся — я поселил их в хорошем доме, дети сыты, муж работает. Знай, что я не враг им и не враг тебе. И если ты сделаешь, что я прошу, то твоя семья не только останется здесь навсегда, но и ты сможешь жить с ними, не разлучаясь на несколько месяцев в году. Дети обучатся ремеслу, муж получит хорошую работу, а тебе больше не понадобится идти в услужение. И до конца ваших дней вы ни в чём не будете нуждаться.

Он выложил на стол тяжёлый кошель. Кожаный, тугой, набитый до отказа.

— Это в подтверждение моих слов: здесь столько, сколько ты не заработаешь и за год. Возьми.

Лидея смотрела на кошель, не решаясь прикоснуться.

— Ваша светлость… зачем вам всё это? Вы же… вы же ненавидели леди Иллариту. Я слышала…

— Что ты слышала? — Виллем сощурился.

— Что вы… хотели от неё избавиться, — выдохнула Лидея, понимая, что обратного пути нет. — Что она сбежала от вас.

Герцог усмехнулся — одними губами, в то время как взгляд оставались ледяным.

— Это ложь! Я люблю жену и боюсь за неё, потому что в Сафире есть люди, которые хотят ей навредить. Один волхв… он уже убил одну сестру. Теперь охотится за второй и за графом Пьетро. Если я не заберу её, они с отцом погибнут.

Лидея слушала, широко раскрыв глаза.

— Но… зачем вам я? Что я могу против волхва?

— Затем, что я не могу войти в Сафир, а ты — можешь. Простую, незаметную женщину, прачку, которая регулярно ездит полоскать бельё на реку, никто не остановит. Ты должна помочь мне всех спасти.

— Как? — голос Лидеи дрожал, но в нём уже не было прежнего ужаса. Только растерянность.

Виллем достал из кармана маленький полотняный мешочек, развязал его, показывая внутри белый порошок.

— Это сонное зелье, — сказал он. — Щепотка — и человек засыпает на двенадцать часов. Не умирает, не болеет — просто очень глубоко спит, не просыпаясь, пока действие не закончится.

— Вы хотите… отравить леди?

— Усыпить, чтобы она не выдала себя, когда ты повезёшь её из Сафира, — Виллем говорил быстро, напористо, будто боялся, что она перебьёт. — Ты встретишь её и заманишь к себе в прачечную. Скажешь, что случилась беда — бельё испорчено, и ты боишься, что тебя накажут. Добавишь, что ты хочешь показать его леди и попросить её заступиться перед экономкой. Лучше всего зазвать миледи в прачечную на рассвете, пока весь замок спит. Я знаю, что моя супруга — ранняя пташка.

Лидея замерла.

— А если она откажется?

— Не откажется. Моя жена добрая, она поможет, — в голосе герцога послышались недовольные нотки. — А когда вы останетесь вдвоём… ты бросишь щепотку ей в лицо. Только сама не вздохни — задержи дыхание на несколько мгновений. Поняла?

— Поняла, — прошептала Лидея.

— Миледи сразу же упадёт без сознания. Дальше ты замотаешь её в простыни, положишь на телегу, на которой возишь бельё к реке, а сверху поставишь корзины с бельём. И отправишься к реке, как ты обычно делаешь. Но как только удалишься от замка, повернешь к Перекрёстку. Тебя никто не остановит — ты не подданная Эмера. Проедешь границу — и на моей стороне тебя встретят.

— А если меня спросят, куда я везу бельё в такое время?

— Скажешь, что господа велели переполоскать заново. Мол, им не понравилось, что на простынях остался мыльный запах. Никто не полезет проверять, — Виллем помолчал, глядя на неё в упор. — У тебя есть три дня. Если за это время ты не вывезешь Иллариту… мне придётся жестоко поступить с твоими родными. Ты меня поняла?