Книга Брачный приговор, страница 31 – Натаэль Зика

Духи молчали, словно ждали, когда она решится. Словно взвешивали: «Достойна ли она ответа?»

Миновала минута, быть может, целая вечность, и служка, наконец, вернулся. Он молча протянул девушке ножницы. Руки Иллариты дрожали, когда она их принимала — не миниатюрные, какими пользуются белошвейки, а тяжёлые, с длинными острыми лезвиями, какими обычно режут ткань для плащей или кожу для переплёта книг.

Она шагнула к алтарю и, торопясь, пока решимость её не оставила, распустила волосы, отделила одну прядь и отхватила её у самых корней. И сразу же разжала пальцы, позволяя волосам упасть на алтарный камень.

Служка — безмолвный свидетель — даже не шелохнулся.

Теперь ей предстояло самое сложное — нанести себе рану. Илларита приложила лезвие ножниц к ладони и, зажмурившись, с силой провела по коже.

Ладонь тут же перечеркнула узкая полоса, быстро наливающаяся кровью, и леди сдавленно зашипела от боли, прижав пострадавшую конечность к груди. Но уже через пару мгновений она сумела подавить порыв и простёрла руку над алтарём, позволяя крови свободно стекать на камень.

— Вот мой дар, — прошептала. — Ради правды, пусть даже она будет страшной!

Серебряное пламя алтарной свечи дрогнуло и погасло. Храм накрыла вязкая тишина, и она отчётливо услышала шёпот:

— Этого мало. Пары капель недостаточно, Илларита. Ты просишь много, а отдаёшь так мало! На кону твоя жизнь, судьба рода и всех, кто под его защитой — расплата должна соответствовать. Ты готова отдать всё?

По спине девушки пробежал холод, сердце отчаянно застучало, будто пустилось в пляс. И она заплакала — молча, позволяя слезам катиться по щекам и падать на алтарь, смешиваясь там с каплями крови.

— Всё? — прошептала Ларита.

— Отдай всё, — раздалось во мраке, — и ты получишь то, чего жаждет твоё сердце!

— Вы не только дадите ответ, но и научите, как сберечь свою жизнь и графство?

— Торг неуместен, дитя, — прошелестело под сводами храма, — но мы прощаем тебе эту дерзость. Ведь часть вины лежит и на нас — мы дали своё благословение на слияние двух родов!

В горле пересохло. Она смотрела на ножницы в своих пальцах, смотрела на кровь, что уже начала подсыхать, смотрела в темень над головой, где маячили едва различимые лица предков. И понимала, что у неё нет выхода.

— Мама, — выдохнула Илларита, — если ты меня слышишь… Помоги мне не бояться.

А затем сразу — пока не передумала — собрала волосы, быстро заплела их и с трудом перерезала косу у основания.

Голова сразу стала легче, будто сбросила тяжёлое покрывало, а вот на сердце, наоборот, навалилась тяжесть — острая и глухая, как от потери близкого.

Но она напомнила себе, ради чего эта жертва.

Положив волосы на алтарь, Ларита снова взялась за ножницы. И уже не зажмуриваясь, с силой провела ими по своему запястью.

Руку обожгла боль, и кровь хлынула уже не каплями, а струёй — горячая, живая.

— Заберите… всё, — с трудом выговорила Илларита, стараясь держать руку прямо над камнем, — только дайте ответ! А если ответа нет и иначе спасти Сафир невозможно, то заберите мою жизнь в уплату за графство. Нельзя, чтобы Виллем им завладел, он недостоин, он только разрушает!

В этот миг её ноги подкосились, и она навалилась на алтарь, уткнувшись в него лбом.

Последняя надежда, последний крик души — лишь бы её не бросили одну, лишь бы хоть кто-то ответил.