Книга Брачный приговор, страница 147 – Натаэль Зика

И через мгновение добавила, глядя на Иллариту и Арвида:

— Вы ввели графа в заблуждение и непременно за это ответите!

Она не сомневалась, что духи встанут на её сторону, ведь она старшая! Потом, она так хорошо всё продумала и предусмотрела, а её легенда о потере памяти звучала так убедительно, что невозможно было не поверить. Оставалось только заставить сестру и её мужа согласиться на этот суд — и тогда… Тогда она победит!

Храм предков, куда вслед за сёстрами и их мужьями потянулись гости, встретил их полумраком и запахом воска. Световые шары под потолком горели тускло, отбрасывая на каменные стены причудливые тени, а тишину нарушали лишь тяжёлые шаги входящих да приглушённый шёпот тех, кто с замиранием сердца ждал, чем же закончится это противостояние.

Милитта, уверенная в своей безнаказанности, первой подошла к алтарю и громко заявила:

— Я, Милитта де Сафир, старшая дочь графа Пьетро, требую, чтобы духи предков подтвердили мои права на наследство! Я выжила, вернулась и готова принять на себя бремя правления, как и подобает старшей в роду. В отличие от своей сестры, рядом с которой мне, честной женщине, даже стоять стыдно, я веду праведную жизнь. Подумайте, духи, насколько леди Илларита распутна — она вышла замуж за моего жениха! Не удивительно, что когда тот узнал её ближе, то опомнился и сам от неё отказался. Но сестра на этом не успокоилась, а тут же выскочила за другого, причём за брата своего первого мужа. Разве это достойно леди?

Она осуждающе посмотрела на Иллариту, потом продолжила:

— А ещё у меня есть сын, который носит имя деда. Именно он настоящий наследник графа Пьетро! Предки, прошу вас рассудить, кто из нас достоин править, а кто поступил вероломно и занимает чужое место!

Духи молчали долго, и с каждым мгновением Милитта чувствовала, как её уверенность тает, сменяясь липким, холодным страхом.

— Ты лжёшь, дочь Пьетро, — прошелестело под сводами храма. — Ты не собиралась замуж за герцога де Эмер и хотела убить сестру, чтобы остаться единственной наследницей, поэтому сама выпрыгнула из коляски, инсценировав свою смерть. Ни на миг ты, Милитта, не теряла память! И ни разу не подумала, каково будет твоему отцу потерять дочь! Ты специально соблазнила виконта де Ворр, потому что тебе требовался такой супруг, который не смел бы тебе возражать. И ты уже решила от него избавиться, потому что теперь он тебе больше не нужен. Ты — лгунья и убийца, нет тебе нашего благословения и прощения. Оставь храм рода, ты не должна здесь находиться.

Милитта замерла, и её победоносный, самоуверенный вид в одно мгновение угас, уступив место сначала растерянности, а затем ледяному ужасу.

Она открыла рот, пытаясь что-то сказать, возразить и снова обвинить сестру в подлоге, но слова застревали в горле. Она по очереди смотрела на алтарь, на жрецов, на сестру, на гостей — но никто не спешил на помощь, никто не пытался её утешить, защитить или оправдать.

Люди, ещё недавно взиравшие на неё с сочувствием, теперь отводили глаза, будто боялись, что даже один брошенный на неё взгляд, может их осквернить.

И виконтесса де Ворр вдруг поняла: всё кончено. Её час пробил, оставив после себя только горечь несбывшихся надежд и сознание того, что она окончательно и бесповоротно проиграла.