Книга Брачный приговор, страница 140 – Натаэль Зика

Род де Ворров никогда не был особенно богат или влиятелен — их земли, скудные и бесплодные, едва кормили одного-двух человек, а достойно содержать многочисленную семью не могли и подавно.

Дед Рейнара, человек хотя и не злой, но легкомысленный и недальновидный, умудрился промотать даже те крохи, что оставались от былого, пусть и не особенно великого, состояния. Он продал лес, заложил ферму, а вырученные деньги спустил на глупости и карточную игру. И к концу его жизни от виконтства осталось лишь одно название, не подкреплённое ни землёй, ни доходами, ни даже приличным домом.

Отец Рейнара, вынужденный пойти в наёмники, чтобы прокормить жену и маленького сына, погиб в одной из стычек, когда единственному наследнику было всего десять лет. Мать, оставшись одна с ребёнком, с трудом устроилась компаньонкой в богатый дом, где её терпели скорее из жалости, чем из уважения или необходимости.

Рейнар жил при ней на птичьих правах, не смея лишний раз появиться на глаза хозяев. А как только ему исполнилось шестнадцать, работодатели матери недвусмысленно дали понять: её сыну здесь больше не место.

Оставшись без гроша за душой, без связей, без надёжного пристанища, он, ещё мальчишка, но уже изведавший и потери, и унижения, не придумал ничего другого, как пойти по стопам отца. Иными словами, подался в наёмники.

Сначала юный Рейн был на побегушках при караванах, потом, научившись держать меч и крепко сидеть в седле, начал сопровождать торговые обозы. А затем, обрастая связями и репутацией, уже подряжался служить охраной богатым лордам. И поначалу думал, что вот-вот станет при хозяине если не своим, то хотя бы равным, но скоро понял, как жестоко он ошибался. Да, ему платили за работу, однако никогда не звали за один стол и относились не лучше, чем к обычному слуге.

К сорока годам Рейнар осознал, что выбиться из бедности у него вряд ли получится, потому что наёмничество позволяло только сводить концы с концами, а женитьба на наследнице ему не светила. Единственное, на что он мог надеяться — это произвести впечатление на богатую купчиху или вдову постарше, но и те на него не засматривались.

Поэтому когда Милитта заговорила с ним о побеге, о том, что её отец, узнав о благородном спасении дочери, не сможет отказать в руке старшей наследницы, он сначала принял это за шутку или, хуже того, за ловушку. Но она смотрела на него своими огромными, почти чёрными глазами, и в этом взгляде не было насмешки, только холодный расчёт.

Невероятно красивая, родовитая и богатая девушка говорила такие вещи, о которых он давно не смел мечтать — он получит титул учтивости и будет жить в достатке и почёте.

И Рейнар вдруг почувствовал, что перед ним открывается не просто дверь, а целые ворота в новую, более счастливую жизнь.

Тем не менее он решился не сразу и сначала скрупулёзно расспрашивал леди о деталях, о том, как она представляет себе их побег, как они будут скрываться и где им лучше провести брачный обряд.

Милитта, чувствуя его сомнения, терпеливо объясняла, рисовала заманчивые картины их будущего, не упуская ни одной детали, и он, наконец, согласился.

Потому что на кону стояло слишком много, а рисковать, по сути, было нечем.

План, который они разработали, был прост, как всё гениальное, и жесток, как удар кинжалом в спину.