Книга Я обязательно вернусь. Книга 3.2, страница 81 – Нора Ольвич

Мне на колени упала веточка с необыкновенно красивой орхидеей. Нежно-розовый с белым: — огромный цветок, стоил целое состояние. Боясь взять его в руки и дать, возможно, кому-то надежду, вздыхая смотрела на это совершенство, любуясь им. Затем, подняв лицо в маске, увидела высокого мужчину, его чёрный плащ спадал складками, скрывая полностью фигуру. Он стоял возле гондольера и, не отрываясь, пристально разглядывал меня. Маска также закрывала его лицо. Не понимала, что происходит, это его подношение, мы знакомы? Какая-то энергетика скользнула между нами. Да, поняла, этот цветок от него. Низкий поклон и шляпа в его руках, густые волосы взметнулись, растревоженные порывом ветра.

Мадонна.

Граф Антонио и Вейлр поднялись со своих мест, загородив нас собой. Рука, графа легла на эфес шпаги.

Синьорины Элеонор и Анжелик восторженно улыбались за веерами: путешествие удалось, будет что вспомнить.

Я уж и не знала, что думать, показавшиеся ворота нашего особняка были как никогда вовремя.

Мы видели, что незнакомец не отставал, но и не приближался слишком близко на своём водном транспорте. Он наблюдал, приму ли я цветок. Наблюдали все, кто сопровождал нашу гондолу. Понимая это, я отстранилась, ожидая приближения ворот, они были обвиты колючими лианами роз и казались мне в этот момент очень надёжной защитой от интриг этого мира.

Почему-то вспомнилась виконтесса Бланка. Как преследовал её воздыхатель, с одной только целью попасть в наш дом. Я не верила в такие вот знакомства. Просто разучилась. Понимала, что мужчина не мог знать меня, и влюбиться тоже не мог. Как это возможно? Видя перед собой кучу утеплённого шёлка, я не снимала плащ и маску с головным убором.

Даря нежно-розовую орхидею, заявляя о чистоте своих намерений, незнакомке, о чём он думал? Или он знал меня? Это невозможно, я уверена в этом.

Провела пальчиком по лепесткам ни в чём, ни повинной красоты, положила на ладонь, любуясь изящным изгибом лепестков, а затем, наклоняясь к воде, выпустила цветок с руки. Отвернулась, была готова уже принять протянутую руку шевалье Вейлра, встать и пройти вместе с ним на ступень лестницы, ведущей к открывающейся калитке. Бот практически уже пришвартовался к набережной.

Громкий удивлённый вскрик Анжелик заставил меня на миг обернуться, и я увидела, как незнакомец склонился к качающемуся на волнах цветку. Он рисковал оказаться в холодной воде. Мгновение и орхидея у него в руках. Опять поклон. И мужчина прижимает цветок к сердцу. С соседних гондол раздались аплодисменты и восторженные крики. Толпа, как она падка на такие вот сюжеты.

Мадонна!

Получилось ещё хуже. Словно я послала ему в ответ свой знак любви. В досаде отворачиваясь, я встретилась взглядом с графом Антонио, обижено, пожав плечами, поспешила опереться на поданную руку шевалье, а затем, поспешно сойдя с бота, поднялась по лестнице и скрылась за калиткой.

Ох уж эти карнавальные страсти, и объятые флюидами любовных приключений венецианцы. Вот могут всё развернуть в свою пользу.

Отчего-то взяла досада.

Хотя, чего уж лукавить, хотелось, чтобы сердце было занято прекрасным чувством к достойному человеку, и наверно тогда бы подобные мелочи приносили только лёгкое и весёлое изумление. А не эти чувства вселенской усталости, раздражения, которые в принципе не должна испытывать юная княжна.