Книга Я обязательно вернусь. Книга 3.2, страница 182 – Нора Ольвич

— О чём вы, дон Себастьян?

— Право первой ночи.

Возможность мыслить, она отступила в бездну. О чём он? У кого это право? Ничего не понимая, трясущимися руками отстраняла его от себя. Слушала слова. Идущие из самой глубины его измученного сердца. И не хотела верить в то, что происходит.

— Оно уже осуществилось, так заявил испанский граф, а после вы прилюдно надели на его палец кольцо. Вы, принцесса по крови, сами сделали это! Это было ваше решение. И дали клятву верности ему перед всеми. Ранее его король приказом решил будущее своего подданного с не любимой, и нарушил то таинство, что произошло между вами. Поэтому родилось мёртвое дитя, что они с навязанной ему сеньорой зачали в грехе. Он утверждает, что его истинная супруга — Вы!

Я отрицательно, в тихом ужасе мотала головой.

— Нет! Этого не было! Я не была с ним близка! Он безумен! Я отменила свою клятву, об этом есть запись в судовом журнале каравеллы.

Я пыталась вырваться из объятий мужчины и убежать в ванную комнату. Хотелось спрятаться от всего света. Сбежать, уехать на край земли. Всё обдумать. Ненавижу этот мир! Хочу в горы!

Казалось, свет, он скоро померкнет предо мной.

— Он собирался подать ходатайство в Ватикан о расторжении нашего брака, если таковой состоится.

— Отпустите меня!

Его руки, что держали мою талию, я пыталась их разжать.

— Никогда. Я боюсь вас потерять. Навсегда. Не отпущу, пока не выслушаете меня. Наша первая близость, она пройдёт при свидетелях. Сегодня. Мой брат и лекарь Его Величества, а ещё виконтесса де ла Кано, и святой отец из местного аббатства, они будут находиться в этой комнате. С них будут взяты свидетельские показания, и с доказательствами вашей девственной невинности всё это будет отправлено в Ватикан, с ходатайством отклонять какие-либо требования испанского гранта в отношении герцогини Немур. Именно поэтому мой брат, оставив все дела в Венеции, приехал на наше венчание.

Это приказ вашего наставника, крёстного отца, короля Франциска. Вы рождены инфантой, вы-герцогиня, ради нашего будущего и будущего наших детей, прошу вас, доверьтесь мне.

У меня словно обрывалось всё внутри. Отец и дядя, они предусмотрели всё, чтобы не отдать меня безумному графу. Многолюдное венчание и титул, скорый отъезд и реконструкции судов, многочисленная охрана. Остался последний шаг. Слёзы текли не останавливаясь.

— Любовь моя, послушайте, герцогиня Орлеанская, она, каждый раз рожая прилюдно, дабы никто не усомнился в происхождении её детей, она терпит это. Мы задёрнем полог, доверьтесь мне.

Закрыв руками лицо, я горько плакала. Вздрагивая от каждого его прикосновения.

— Люблю вас, моя девочка. Я буду аккуратен. Клянусь. После я помогу забыть вам всё это, словно безумный сон.

Его поцелуи ловили каждую мою слезинку.

— Я ненавижу этот мир, — рыдая, шептала на русском языке, — безумное средневековье, просто позовите лекаря, он же приехал с нами на галеоне. Пусть осмотрит меня. К чему весь этот абсурд. Я отомщу, Альберто делла Серда, ударю по самому больному. Ещё не знаю как.

— Мадонна! Я отомщу!

Всё остальное было словно в забытье. Его объятия и поцелуи, присутствие посторонних, за пологом я слышала их дыхание.

Когда же боль пронзила моё тело, а крики раненой души раздались в покоях и, полетев в открытое окно, стали достоянием всего княжества, то, прижавшись к ставшему такому родному в этот момент человеку, я умоляла его прекратить.